Книга Клятва маркиза, страница 23 – Натали Карамель

Тишина стала гнетущей. Даже Пьер и Люк, видавшие виды, потупили взгляды. Шарль слушал, и сердце его сжалось в комок ледяной жалости. Он представлял этого могучего, молчаливого человека, такого доброго с лошадьми, возвращающегося в опустевший дом… к могилам самых дорогих. Слезы подступили к глазам, предательски горячие. Он быстро смахнул их тыльной стороной ладони, надеясь, что в полумраке не заметили.

Тибаль долго смотрел на Жана. Потом медленно кивнул. Он налил еще в кружку Жана, потом в свою. Поднял свою.

«Жизнь, братцы,» – произнес он тихо, но так, что слова легли на тишину, как камни. – «Она – стерва. Красивая, манящая, но стерва беспощадная. Самых светлых, самых любимых… забирает первыми. Будто знает, где больнее ударить. Где оставить дыру… которую ничем не залатаешь.» Он сделал большойглоток. «Но она же… упрямая сука. Тянет дальше. Заставляет вставать, дышать, идти. Даже когда кажется, что идти некуда и незачем.» Он посмотрел на Шарля, потом на Жана. «Мы тут все… со своими дырами. Пьер – с обманутым доверием и пустым кошельком. Люк – с преданным другом и ножом в спине. Я…» – он махнул рукой, не договорив. – «А этот,» – кивок в сторону Шарля, – «с дырой от отказа и титулом, который давит. Жизнь забирает. Но она же дает шанс… найти что-то новое. Здесь. В строю. В плече товарища. В деле. Даже в этой проклятой дорожной пыли.» Он чокнулся своей кружкой с кружкой Жана. «За упокой душ. И за то, чтоб мы… несмотря на дыры… нашли силы не сломаться. Идти дальше. Пока ноги носят.»

Жан медленно поднял голову. В его глазах, влажных от выпивки и боли, мелькнуло что-то – не радость, нет, но… признание. Благодарность за то, что было сказано. Он кивнул Тибалю, чокнулся и выпил до дна. Потом встал и молча пошел проверять коней.

Костер догорал. Угли светились тускло-красным. Тишина снова воцарилась, но теперь она была другой. Не неловкой, а… общей. Пробитой болью одного и принятой остальными. Шарль смотрел на угли, на мощную спину Жана, ушедшего в темноту, на профиль Тибаля, освещенный багровым светом. Он чувствовал тяжесть услышанного, холодок страха перед такой безжалостной судьбой, но и странное тепло. Тепло от этого грубого братства у костра, от слов сержанта, которые были жестки, как наждак, но честны. «Жизнь забирает... Но дает шанс...» – эхом звучало в нем.

Он допил остатки своей крошечной порции пиньяра. Горечь была уже не такой жгучей. Он устроился поудобнее на своем плаще, глядя на усыпанное звездами небо. Путь к «мужчине» был тернист и жесток. Но сегодня он сделал еще один шаг. Шаг в понимание этого мира, его боли и его странной, суровой правды. Завтра будет новый день дороги. На север. К форту Сен-Дени. И к тому, чтобы научиться быть не только сильным, но и стойким. Как Жан. Как Тибаль Дюран.

Девять дней. Девять долгих, насыщенных до предела дней пролегли между Нантом и этой серой громадой на горизонте – фортом Сен-Дени. Для меня это был не просто путь, а настоящий университет под открытым небом.

Испытания сыпались как из рога изобилия: пронизывающий утренний холод, заставлявший зубы стучать, даже через плащ; ослепительный, выжигающий душу полуденный зной; мелкий, назойливый дождь, пробирающий до костей; порывы ветра, рвущие плащи и срывающие шляпы. Испытания верностью не мечу в бою, а мечу повседневности: вставать, когда тело кричит о сне; разбивать лагерь в сгущающихся сумерках, когда руки не слушаются; ухаживать за Громом, вытирая его насухо, когда сам едва держишься на ногах; жевать жесткую солонину и спать на земле, казавшейся мягкой лишь по сравнению с камнем.