Книга Клятва маркиза, страница 30 – Натали Карамель

Мы скакали на север, к тому проклятому броду через Уазу. Солнце, поднявшись, не принесло облегчения. Напротив. Жара навалилась тяжелым, липким покрывалом. Кольчуга под мундиром раскалилась, превратившись в пытку. Пот заливал глаза, смешивался с пылью дороги. Лошади тяжело дышали.

Заняли позицию в лесу у брода задолго до полудня. Тибаль расставил нас как на карте: Пьер и Люк – по флангам, за толстыми дубами; Жан – в центре, за кустом орешника, его мощный мушкет готов к залпу; я – с Тибалем чуть сзади и выше, на небольшом пригорке. «Глаза и уши, Шарль, – прошептал он, его губы почти не шевелились. – Смотри. Запоминай. Не шевелись.»

И началось ожидание. Томительное, выматывающее. Мухи жужжали. Солнце пекло немилосердно. Вода в Уазе лениво поблескивала, маня прохладой. Каждый час тянулся как вечность. Ноги затекли. Спину ломило. Глаза слипались от усталости и однообразия. Пять часов. Шесть. Лес жил своей жизнью – птицы, шелест листвы, – но врага не было. Сомнения начали точить мозг: а вдруг информация ложная? А вдруг проехали другой дорогой?

И вот, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая лес в багряные и золотые тона, они появились. Не спеша, словно не чуя беды. Бандиты. Человек восемь. На подводах, прикрытых брезентом. Верховые – с мушкетами поперек седел. Лица жесткие, небритые. Обычные разбойники. Никаких монстров.

Тибаль подал едва слышныйсигнал – щелчок пальцами. Напряжение ударило током. Я видел, как Пьер и Люк прильнули к стволам деревьев. Жан плавно поднял мушкет.

Бандиты въехали на мелководье брода. Лошади фыркали, поднимая брызги. В этот миг Тибаль свистнул – резко, пронзительно.

Взрыв действия!

Жан выстрелил первым. Грохот разорвал вечернюю тишину. Один из верховых свалился с коня, как подкошенный. Потом застрочили мушкеты Пьера и Люка. Крики! Проклятия! Бандиты метнулись в укрытие за подводами, открывая беспорядочную ответную стрельбу. Пули со свистом били по деревьям над нами, щелкали по камням. Дым застилал брод.

Я смотрел, завороженный и ужаснувшийся. Мои товарищи были в опасности! Бандиты, используя подводы как баррикаду, отстреливались яростно. Пуля Люка срикошетила от железного обода колеса. Пьер вынужден был пригнуться, укрываясь за деревом от града дроби. Жан перезаряжал свой мушкет, но его позиция была открыта! Один из бандитов, ловкий, как змея, выскочил из-за подводы, прицелился в Жана из пистоля!

Что-то внутри сломалось. Страх за друзей пересилил страх убить. Приказ Тибаля («Наблюдай!») испарился. Инстинкт. Чистый, животный инстинкт защиты своих. Я вскинул мушкет. Мишень – грудь того бандита, целившегося в Жана. Дальность… ветер… Я не думал. Я чувствовал. Как учил Люк. Палец на спуске. Вдох. Выдох. Выстрел.

Грохот моего мушкета оглушил меня самого. Я увидел, как фигура бандита дернулась, будто получила сильный толчок в грудь. Пистоль выпал из его руки. Он упал на колени, потом плашмя в воду. Алое пятно быстро расползалось по его грязной рубахе, смешиваясь с водой.

Меня вывернуло наизнанку. Не метафорически. Буквально. Горло сжал спазм. Я рухнул на колени, судорожно рванув головой вниз. Желудок, пустой уже часами, выплеснул наружу только желчь и воду. Слезы ручьем текли по лицу, смешиваясь с потом и рвотой. Я задыхался, дрожал всем телом. Мир плыл. Звуки боя – выстрелы, крики – доносились как из-под воды. Кровь. Я пролил кровь. Убил.