Книга Клятва маркиза, страница 67 – Натали Карамель

Она вышла. Быстро. Лицо было напряжено, но не испугано. Огляделась вокруг – долгим, изучающим взглядом. Прошлась вдоль стены, пнула ногой старую бочку. Исчезла в лесу. Чисто. Не заметила. Выдох, которого я не осознавал, вырвался из груди. Но это не было облегчением. Это был сигнал. «Место проверено. Путь свободен».

Напряжение достигло критической точки. Воздух сгустился, стал вязким, как кровь. Каждый звук – шелест последних листьев, карканье вороны – резал слух. Туман вечера снова пополз с озера, окутывая мир холодной, мертвой пеленой. Мы были готовы. Каждая мышца, каждый нерв натянуты до предела. Ярость, копившаяся днями, замерла на взводе,холодная и смертоносная. «Приходи. Приходи же, тварь».

И они пришли. Как тени из самого мрака. Не шумно, не с гиканьем. Крадучись, бесшумными шагами опытных хищников. Их было человек двадцать. Темные фигуры, сливающиеся с сумерками и туманом. И впереди – он. Легран. Я узнал его сразу, даже в полутьме. Высокий, подтянутый, в потрепанном, но добротном камзоле бывшего офицера. Шаг уверенный, властный. Его лицо, обрамленное темной бородой, было спокойно, почти презрительно. Он шел к своей мельнице, уверенный в безопасности. Уверенный, что мы либо бежали, либо сгнили в засаде. «Ошибаешься, капитан. Ошибаешься на смерть».

Тибаль свистнул. Коротко, пронзительно. Как клинок, разрезающий тишину.

Ад взорвался.

Мы рванулись из укрытий, как черти из табакерки. Не с криком, а с хриплым, звериным ревом накопленной ненависти и отчаяния. Выстрелы грянули почти одновременно – Люк и Жан открыли огонь первыми. Двое бандитов рухнули, не успев понять. Я врезался в строй ближайших, шпага свистела в воздухе, находя щель между кожей и железом. Боль? Ее не было. Был только белый шум ярости в ушах, мелькание лиц, оскаленных в диком страхе или злобе, блеск стали. Кровь брызнула в лицо – чужая? Моя? Неважно.

Все смешалось в кровавом хаосе. Звон стали, хриплые крики, проклятия, предсмертные хрипы. Жан, могучий, как медведь, крушил дубиной и кулаками, его раненое предплечье было лишь поводом для большей ярости. Люк, как тень, метался на флангах, его нож и пистолет сеяли смерть без промаха. Тибаль командовал, рубил, стрелял – его голос резал гул боя резкими командами. Я дрался, как одержимый. Шпага парировала удар, вонзалась в мягкое подреберье, выдергивалась с чавкающим звуком. Пистолет выплюнул огонь в упор в лицо другому. «За Пьера! За Мари! За всех, кого ты погубил!»

Боль пронзила бок, как укус раскаленного железа. Резко, глубоко. Я даже не увидел, откуда удар. Но это было ничто. Пылинка. Я отмахнулся, рубанул в сторону нападавшего, заставив его отскочить. Цель была одна – Легран. Он дрался как дьявол, отбиваясь от Тибаля и еще одного нашего, его лицо исказила бешеная ярость. Я рванулся вперед, ловя момент. Его шпага метнулась в сторону, открывая корпус. Я не рубил – я бросился на него, всей тяжестью, сбивая с ног. Мы грохнулись на землю, перемешавшись с грязью и кровью.Мои пальцы вцепились ему в горло, другие – в запястье со шпагой. Он выл, пытаясь вырваться, плюнул мне в лицо. Я вдавил его голову в грязь, коленом прижал руку.

Что-то холодное, стремительное мелькнуло в его свободной руке. Запоздалый инстинкт! Я рванулся вбок, пытаясь увернуться, но было поздно. Острая, глухая тычка высоко в бок, под самые ребра. Не удар – тычок. Быстрый, ядовитый, как укус гадюки. Не больно. Просто... глубокий толчок. Странное ощущение проникновения. Холодок. Потом – мгновенное жжение. И... липкость. Горячая, стремительная липкость, расползающаяся под рубахой.