Книга Клятва маркиза, страница 93 – Натали Карамель

Корабль бросил якорь в бухте Порт-о-Пренса в один из тех ослепительных дней, когда солнце, кажется, выбеливает небо до белизны, а море сияет, как расплавленный сапфир. Я стоял на причале, сжимая в своей здоровой руке пальцы Аделины. Ее ладонь была прохладной и чуть влажной от волнения.

— Не бойтесь, — тихо сказал я ей. — Они вас полюбят. Я уверен.

Она лишь молча кивнула, сжимая мою руку в ответ, ее взгляд был прикован к спускающемуся с корабля трапу.

Первыми появились мои сестры – Мари, Софи и Анн-Луиз. Их яркие, шелковые платья казались нелепым, прекрасным цветком среди выгоревших на солнце красок порта. Они спускались, широко раскрыв глаза, озираясь и громко щебеча:

— Боже правый, Софи, посмотри на этих попугаев! Они совсем ручные!

— А запах! Это жасмин? Нет, что-то другое… О, а что это за фрукты несут? Никогда таких не видела!

— Мари, смотри, какая женщина! В платке и с корзиной на голове! Как она это делает?

Их восторженный щебет был внезапно перекрыт резким криком осла и грубым окриком носильщика на креольском наречии. Сестры на мгновение смолкли, прижимаясь друг к другу, словно стайка воробьев, увидевшая ястреба. Их глаза, привыкшие к сдержанным полутонам парижского осеннего неба, слепило не только солнце, но и буйство красок: ультрамарин моря, киноварь цветков фуксии, золото манго на лотках уличных торговцев.

За ними, с невозмутимым видом истинных аристократов, сходили отец и матушка. Отец опирался на трость, но держался прямо, его острый взгляд сразу же нашел меня и медленно, оценивающе скользнул по Аделине. Матушка, бледная от качки и волнения, уже протягивала ко мне руки.

— Шарль! Сын мой!

Я сделал шаг вперед, и она обняла меня, пахнущая дорогими парижскими духами и морской солью.

— Мама, отец… сестры. Добро пожаловать на Сен-Доминго.

Представление прошло лучше, чем я мог надеяться. Матушка, увидев скромное платье Аделины и ее искреннюю, лишенную жеманства учтивость, растаяла и обняла ее, как дочь. Сестры сразу же окружили ее, забрасывая вопросами о жизни на острове. Отец ограничился вежливым, но не холодным поклоном и комплиментом в адрес пирога, который Аделина испекла к их приезду.

Вечером, после ужина, когда женщины ушли обсуждать виды тканей на рынке, отец пригласилменя в кабинет – выкурить трубку и выпить коньяку.

— Ну, сын, – начал он, выпуская облако ароматного дыма. – Ты… преуспел. Город не узнать. Я ожидал худшего. Гораздо худшего.

— Здесь еще много работы, отец, – ответил я, с благодарностью принимая бокал. — Всегда много работы, для тех, кто хочет ее делать, – он помолчал, глядя на огонь в камине. – Девушка… Аделина. Она хорошая. Это видно. Скромная, умная, хозяйственная. Руки у нее трудолюбивые, а взгляд честный.

Я почувствовал прилив гордости.

— Она – моя опора, отец. Без нее я бы не справился.

Отец кивнул, его взгляд стал серьезнее.

— Именно это меня и беспокоит, Шарль. – Он повернулся ко мне. – Я вижу тебя счастливым. Спокойным. Уверенным. Но я не вижу в тебе… той огненной страсти, что готова горы свернуть ради возлюбленной. Той, что была у тебя когда-то. Ты смотришь на нее не как влюбленный юноша, а как… мудрый муж, нашедший себе прекрасную и надежную спутницу. Это так?

Его слова попали точно в цель. В самое мое сомнение, которое я тщательно скрывал даже от себя.