Книга Герцогиня-дуэлянтка, страница 98 – Минерва Спенсер

Уитфилд посмел прикоснуться к егоженщине.

«Нет, не к твоей. Ты от нее отказался. Или уже забыл об этом?»

Нет, черт возьми! Он ничего не забыл, но это лишь заставляло его чувствовать себя еще хуже. Все это происходило потому, что он ее бросил: перечеркнул все, что между ними было, собственными руками лишил себя любви.

Но откуда, скажите на милость, ему было об этом знать? В тот момент, когда каждый пошел своей дорогой, Гай ощущал лишь странное неприятное чувство, словно потерял что-то очень ценное, и лишь по прошествии времени его начала охватывать все более сильная тревога из-за того, что натворил. Он не только безумно скучал по Сесиль, но и совершенно утратил интерес к поиску любовниц, хотя раньше не проходило и недели, чтобы не завел новый роман.

Сначала он полагал, что источником дискомфорта было отсутствие плотских утех, и потому принял одно из ежедневно поступавших ему недвусмысленных предложений и отправился навестить даму, с которой давно не встречался. Доротея Максвелл была на десять лет старше, и их роман стал одним из самых продолжительных в его жизни – аж три месяца.

Именно Доротея объяснила ему, что скрывалось за происходившими с ним изменениями. Они лежали в постели и разговаривали после того, как Гай едва не опозорился. Нет, это не была катастрофа, но что-то чертовски близкое к ней.

– Мы перестали встречаться с тобой, Доро, из-за того, что я стал практически бесполезен? – с горькой усмешкой спросил Гай.

– Нет, дорогой. Это произошло потому, что ты боялся привязаться, – без колебаний ответила Доротея. – И не пытайся со мной спорить. Что случилось? Неужели кому-то все же удалось украсть твое сердце? – поддразнила она беззлобно.

Только теперь, услышав это замечание, Гай понял, какой он идиот, раз не догадался, что с ним происходит.

Он влюбился.

Доротея была ошеломлена не меньше его самого, с легкостью прочитав все по выражению лица.

– Господи, и кто же эта счастливица, Гай?

Но вместо ответа он лишь отшутился, только вот Доротея совершенно ему не поверила. Но Гаю меньше всего хотелось обсуждать одну любовницу с другой, к тому же он вообще не испытывал желания говорить с кем-либо на эту тему. Ведь теперь он знал, что с ним происходит. Только вот если полагал, что теперь почувствует себя лучше, то глубоко заблуждался: осознание, что он любит Сесиль, вовсе не означало, что сможет ее получить. Если в прошлом году он не последовал зову своего сердца из-за многочисленных обязательств перед семьей, то теперь не мог последовать зову сердца потому, что возлюбленная его возненавидела и даже, чтобы причинить боль и поскорее позабыть, завела нового любовника.

А может, дело вовсе не в том, что разлюбила: возможно, она вообще никогда не испытывала к нему каких-либо чувств. Может, впервые в жизни именно Гай, а не любовница, не хотел, чтобы роман закончился, ожидал чего-то большего.

Гай стиснул зубы от досады. Нет, он не мог об этом думать. Во всяком случае, не сейчас. Возможно, он задумается об этом, когда шесть месяцев его работы в цирке подойдут к концу, а до тех пор ему необходимо сохранять присутствие духа, как и необходимо изыскать способ достучаться до Сесиль.

«Но если ты ее так сильно любишь, то почему не вернешься и не поговоришь с ней вместо того, чтобы от нее прятаться?»