Книга Эксклюзивные права на тело, страница 33 – Саша Кей

— На что ты рассчитываешь? — меня обливают презрением. — Думаешь, сгодишься больше чем на разок?

Мне бы промолчать, но взвинченные нервы требуют, чтобы я выплеснула негатив хоть на кого-нибудь. Ясное дело, на Корельского не смогу— кишка тонка, но Ольга никак не влияет на мою жизнь, поэтому я даю словам волю:

— На свой опыт ориентируешься?

— Смотри-ка, как заговорила Зининская подстилка, — она загораживает мне выход, заставляя выслушивать мерзости. — Знаешь, сколько я таких возле него видела? И где они? А я всё ещё здесь. Что ты лыбишься?

Видимо, я не справляюсь с лицом. Я кривлюсь при мысли о том, что для неё это достижение — быть неизменной терпилой рядом и смотреть, как Корельский трахает других.

— Ну тогда тебе нечего переживать, — хмыкаю я. Уж я бы точно не стала так унижаться. Даже ради мужа. Что уж говорить про просто мужика, который ничего не обещал.

— Точно, — не улавливая моего сарказма, соглашается Ольга. — Если ты решила, что своей невзрачной мордашкой зацепила его за сердце — обломись, дрянь. Если я кому и проиграла, то не тебе. Тебе ничего не светит. У него уже есть своя Мадонна на пьедестале. Он ей одержим.

— Тогда тебе нечего волноваться, правда? — пожимаю я плечами. — Ты всегда будешь рядом, но на последнем почётном месте. Какого это — не годиться даже на подмётки другой?

Я осознанно провоцирую Ольгу, рассчитывая, что она не выдержит и хлопнет дверью, наконец, позволив мне уйти, но я совершенно не готова к тому, что она на меня набросится.

Мне даже в школе никогда не доводилось быть участницей женской драки. От неожиданности я мешкаю, и Ольге удаётся толкнуть меня к стене позади раковин. Пока я хлопаю глазами, она срывает с крепления лейку гигиенического душа, призванного, видимо, облегчить набор воды уборщицам, и врубает напор на полную мощь.

Ледяные струи ударяют мне в лицо, отбирая дыхание.

Я даже пискнуть не могу, лишь хватаю ртом воздух и отплёвываюсь от воды.

Инстинктивно выставляю вперёд руки, но они плохая защита.

И вдруг я представляю, какая я сейчас жалкая.

Злость чёрной волной захлёстывает меня.

С меня на сегодня хватит!

Я отлепляюсь от стены, выбиваю из рук Ольги лейку и отвешиваю ей пощёчину.

На её лице так и застывает маска ненависти.

— Ты пожалеешь! — шипит она и уносится из туалета, а я выключаю воду, вешаю душ на место и… просто не знаю, что делать.

Под ногами лужа. С меня течёт ручьём. Есть пару сухих мест на спине, но спереди сарафан весь промок насквозь. Он липнет к телу и просвечивает абсолютно бесстыдно. Тушь, которую я так тщательно наносила, стекает чёрными дорожками, про волосы и говорить нечего.

Вытаскиваю из плетёной корзиночки свёрнутое рулоном полотенце и пытаюсь хотя бы отжать волосы. Куцая тряпочка намокает сразу. Второе полотенце в моих руках быстро приобретает чёрные разводы туши. И когда третье идёт в ход, чтобы промокнуть ткань на груди, появляется Корельский.

— Там Ольга воет… — начинает он и замолкает, разглядывая, во что превратилась его сегодняшняя недобровольная спутница.

Я отворачиваюсь, ибо выгляжу как панда. Мокрая панда.

Вся в пупырку.

Потому что вытяжка работает на всю катушку, а водичка была холодной.

Играя желваками, Ярослав подходит ко мне, и я готовлюсь высказаться в свою защиту, когда полетят упрёки в рукоприкладстве.