Книга Эксклюзивные права на тело, страница 60 – Саша Кей

В конце концов, я не обязана выполнять его прихоти! Я не настолько потеряла голову, чтобы не быть способной на неповиновение. Я могу просто уйти и ничего не делать. И пусть сам справляется со своим стояком! И без оргазма обойдусь, жила же я без него двадцать пять лет!

Но… Яр так смотрит, что у меня от его взгляда все сладко сжимается. Женское естество все устраивает, и оно не понимает, в чем проблема. Ведь если у нас с Корельским дойдет до дела, мне будет хорошо.

Так стоит ли мое упрямство этого удовольствия?

Тот ли это момент, когда нужно демонстрировать свою гордость и независимость?

— Убеди меня, Эмма, — приказывает Яр.

И я, облизнув пересохшие губы, спрашиваю почти шепотом:

— Как?

Темная бровь выгибается.

— Ты уже поняла, что мне нравится на тебя смотреть,правда? Разденься для меня, — ударяет огненным кнутом по нервам Яр.

Я, как ужаленная, хватаюсь за полы и так развязанного кимоно, чтобы стащить атласную ткань, но Корельский резко меня останавливает:

— Не так. Этоя видел уже тысячи раз, — рубит он, заставляя меня вспыхивать от его признания в том, что он наблюдал за мной в такие минуты. — Я сказал: для меня.

Крупные мурашки выступают на коже.

Ослабевшие руки замирают на гладкой ткани.

Я в растерянности.

На мне ведь не тысяча слоев, чтобы устраивать стриптиз. И вообще я не уверена, что не буду выглядеть смешно и жалко.

Меня снова затапливает волна гнева и раздражения.

Ты же хочешь меня. Я вижу. Голос холодный, а взгляд опаляет. И руки стискивают подлокотники так, что вены на предплечьях вздуваются. И жилка на шее бьется, выдавая сдерживаемую страсть.

Значит, так, да?

Мои ладони сами начинают скользить по телу, сначала поверх ткани, потом ныряя под нее. Рубашка распахнута ровно настолько, чтобы не показать слишком много.

Поглаживая себя, я лишь слегка ее поправляю, дразня прохожусь кончиками пальцев вдоль резинки шорт. Медленными шагами приближаюсь к креслу, Яр напряженно подается вперед. Он следит за мной темнеющими глазами, грудь его вздымается.

Да, вот так мне больше нравится.

Неприкрытое желание Корельского придает мне смелости, и я сжав приподнимаю грудь. Полы кимоно расходятся, взгляд Яра впивается в мой живот, мечется между моими пальцами, ласкающими соски, и изгибом талии.

Я горю все сильнее, но вовсе не от собственных прикосновений.

Я их почти не ощущаю.

Меня заводит возбуждение Яра, то как ходит кадык, как он меняет поз, потому что в штанах у него тесно.

И когда я останавливаюсь в паре шагов от него, Корельский поднимается, вырастая надо мной. А я…

Я медленно отступаю, скользящим движениям спуская рубашку с плеч, оставляя ее нежным облаком осесть на полу.

Яр идет на меня, как привязанный, и мы неизбежно добираемся до кровати. Я плюхаюсь на попу, а Ярослав, наклонившись, жарко меня целует, прикусывая нижнюю губу. Толкает, и я заваливаюсь на локти.

Меня лихорадит, и я горячечным взглядом слежу за тем, как Яр избавляется от домашних брюк.

Нервно сглатываю.

Вчера я не видела его достоинства, а теперь оно нацелено на меня.

Только Корельскийне спешит оказаться внутри меня.

Так же, как тогда в каюте, он стоит передо мной, только обнаженный.

— Давай, Эмма, — давит он вновь, и я понимаю, что Яр хочет, чтобы я взяла в рот.

— Но я… — меня неожиданно охватывает трепет.

— Я жду.