Книга Жена. Дорого, страница 82 – Саша Кей

Всё во мне кипит.

Взглядом останавливаю его попытку ко мне подойти. Видимо, вид у меня свирепый, потому что, помрачнев еще больше, Крамер бросает пару слов швее и выходит из ателье.

А я пялюсь на нежное свадебное платье, дожидающееся примерки, и мне хочется схватить ножницы и искромсать его.

В стиле двадцатых годов, с юбкой чуть ниже колена, оно выглядит потрясающе. Мы выбирали его вместе с Тимуром, будучи в хулиганском настроении. Оно садится на мне прекрасно и не требует никакой подгонки. Чтобы я могла его забрать, платье аккуратно упаковывают в чехол в то время, как мне хочется кричать и топтать его ногами.

В тихом бешенстве дома, повесив его в центре комнаты, я заправляюсь коктейлем «От разбитого сердца». Я смотрю на платье и глоток за глотком опустошаю бокал. Обещаю себе, что сегодня последний день, когда я позволила Крамеру меня расстроить.

Он, кстати, не звонит.

Умный.

Понимает, что сейчас я его точно слушать не стану.

Однако, я уверена, что он думает, будто у него есть еще шанс. Я терпеливая, понимающая, шикарная дура. Я многое могу простить, но не Кристину.

И больше я Крамера слушать не стану. Я не собираюсь отступать от решения, принятого месяц назад.

Поэтому в день наканунеторжества я Тимура полностью игнорирую за исключением встречи в ЗАГСе.

У нас была запланирована выездная регистрация, поэтому расписываемся мы накануне. Я являюсь в ЗАГС в джинсах и футболке, без макияжа и с дулей на голове, показывая, насколько мне плевать на то, что происходит. Если Крамер рассчитывал, что я сразу поеду к нему, то, едва поставив свою последнюю подпись, я обрубаю всего его надежды:

— Для всех спектакль начнётся завтра, поэтому и правила этого фарса я начну исполнять тоже завтра.

Это единственные слова, сказанные мной Тимуру в день бракосочетания.

День «праздника» становится для меня испытанием.

Слава богу, все это не напоминает классическое торжество, о котором я мечтала в детстве: машина с пупсом на капоте, фотографирование у памятников, выкуп и ресторан. Пусть многим это покажется пережитком прошлых традиций, но я наоборот все это нахожу очень милым.

Сомхадзе же устраивают маленькую домашнюю вечеринку в доме Тимура для родственников и друзей. Все красиво, дорого, но я до сих пор не понимаю, зачем это вообще нужно. Вокруг люди, которых я не знаю, чувствую себя среди них как в дешёвом любовном романе про богатую жизнь.

Правда, почти все мне радуются, особенно новая временная грузинско-еврейская родня. Несколько недоуменно поглядываю на Гио Сомхадзе, он им не сказал, что свадьба — фальшивка? Жестоко. Эти люди держатся за семью и считают главной ценностью. Но пусть он сам и расхлебывает потом кашу, которую заварил.

Моя родня раскололась на два лагеря: братья и те, кого успела настроить против меня Раевская, однако они воспитанно помалкивают. Даже Елена ко мне не подходит.

Я не лучусь счастьем, как положено рядовой невесте, но срывать зло на ни в чём неповинных людях не стоит, поэтому, как заводная кукла, я улыбаюсь, пожимаю руки, делаю ответные комплименты и поднимаю бокал во время тостов.

И ловлю себя на том, что всё же краем глаза слежу за Крамером. Он откровенно мрачнеет с каждым часом. Я ли причина этого, не знаю. Я с ним не разговариваю, уделяя всё внимание гостям.