Книга Ставка на невинность, страница 26 – Саша Кей

А что я наклоняюсь в сторону Германа, так это у меня спина затекла.

— Видел фотку? — сквозь шум музыки на заднем фоне доносится из динамиков до меня мужской веселый голос. — Похоже, твоя красавица по пятницам тут тусит.

Бросив на меня быстрый взгляд, Бергман смотрит что-то в телефоне, а у меня подгорает, что нихрена не видно.

— Это где? — переспрашивает оживившийся Гера. — «Коломбина»?

— Да! Тут ролик крутят с какой-то вечеринки, я подумал, похожа на ту девчонку, что ты прохлопал в субботу. Спросил у бармэна. Говорит, частая гостья.

— Отлично, завтра идем в «Коломбину», — тут же решает Герман, и голос его звучит зловеще-предвкушающе.

А у греющей уши меня шевелятся волосы на затылке.

Мы завтра с девками-одногруппницами решили тряхнуть стариной именно в «Коломбине».

Твою мать!

Как перенести вечеринку из девяти баб, восемь из которых замужем и детные на другой день? Мы и место согласовывали полтора месяца, чуть не рассорились все.

Чего делать?

Пока я паникую, вцепившись в бумажки, Бергман начинает созвон.

— Настен, завтра вечером все отменяется… Нет. Не могу. Я тебе позвоню.

О-па! Какую-то кралю прокатили.

Но Герман продолжает.

— Танюш, утром в субботу никак не могу, буду уставший.

Охренеть!

Закончив, Бергман поворачивается ко мне, явно потеряв интерес к общению:

— Левина, ты доела? Дочитала? Ну и все. Давай-ка я тебя мамочке отвезу.

Я с отвращением смотрю в зеркало.

Кошмар. Можно даже не гримироваться.

Не те уже мои годы, чтобы не спать до утра.

Основным поводом для встречи с сокурсницами был личный праздник Ольги, которая откинулась после третьего декрета. Считай, из тюряги выпустили. Место и время мы согласовывали дотошно и заблаговременно, поэтому мне пришлось приложить немало усилий, чтобы закатились мы все-таки в другое место, а не в «Коломбину».

Выложив девкам, как на духу, во что я вляпалась, мне все же удалось их переубедить. В общем и целом, вчера мы не пожалели.

А вот сегодня со мной все отягчающие.

Обычно я строго блюду правило ложиться спать не позже четырех утра, но вчера у меня никак не получалось утрамбовать вырвавшуюся на свободу Ольгу в такси. Она требовала женского общества, потому что она «угнетена мужским превосходством в семье», и не для того она «свалила на вечеринку, оставив мужа главным по сынарнику».

Когда под утро мы вытряхивались из заведения у нее в одном глазу было пол-литра красного полусладкого, а в другом — пол-литра белого полусухого. Потому что «все такое вкусное и пахнет волей, а не пеленками».

Я запихивала Ольгу на заднее сидение, она вытекала из другой двери и шла навстречу приключениям. И только когда я психанула и пообещала позвонить ее мужу, эта фурия кутежа резко выпрямилась, вытаращила стеклянные глаза и согласилась наконец отбыть к месту заключения.

Понятия не имею, что с ней делал потом Артем.

Чего-то меня все меньше тянет замуж. Хотя, если плодиться не так активно, может, замужем и не так плохо. По какой-то же причине Ольга согласилась вернуться домой, а не побежала до канадской границы.

После вчерашнего мне бы еще поспать, но в девять утра позвонил злой, как сто чертей, Бергман и напомнил, что мы идем к Розе Моисеевне блистать на подмостках домашнего театра в амплуа счастливо влюбленных.

Герман был ко мне суров, говорил громко и велел не опаздывать. Какая муха его укусила? Он ведь тоже вчера собирался тряхнуть исподним. Чего ему не спится-то? Походу, его вечеринка не удалась.