Книга Ставка на невинность, страница 32 – Саша Кей

Возвращаясь я гостиную, я костерю себя за слабость.

Любопытство и тяга к сплетням меня до добра не доведут.

Мой взгляд падает на Германа, и я злюсь еще больше. Эти мужики из меня веревки вьют, играя на слабостях! И хоть бы один хотел покуситься на тело!

Нет, они все мечтают поиметь мой мозг!

— Чего ты вертишься? — минут через пятнадцать не выдерживает Бергман.

Как чего верчусь?

Я договорилась увидеться с бывшим, и мне кровь из носа надо навести марафет. А тут ты сычишь! Увы, сказать это я Гере не могу.

Одна радость: пенсионерские утренники тем и хороши, что они заканчиваются в полдник.

— Мне домой надо успеть к шести, — шепчу я ему.

Я договорилась на восемь в кафе возле дома.

Не то, чтобы два часа были временем достаточным для наведения лоска, если ты должна встретиться с бывшим, но дольше я и сама не выдержу. Накручу себя, как пить дать, и при встрече сразу расцарапаю Димочке морду. Да и самого Диму, как я поняла, Наташа боится отпускать от своего тела надолго. А ему еще возвращаться несколько часов.

Пф-ф-ф.

Бесхребетный, но мудак. Удивительное сочетание.

У Бергмана поднимаются брови:

— Твоя мама, что, ввела комендантский час? Как-то безбожно… Любители романсов до шести вечера только распеваются.

Строю ему рожу, и тут же спохватываюсь.

Ну блинский блин!

Я постоянно выхожу из роли. Даже Раевский начинает на меня поглядывать с недоумением. То, что Герман еще меня не прижучил, это только благодаря тому, что я в принципе его бешу, и он ни при каком раскладе не готов увидеть во мне нечто интересное.

Смотрю в серые глаза, и понимаю, что я дергаю тигра за усы. Надо уже собраться, взять себя в руки и постараться не попасться на горячем до конца контракта.

Кстати, надо бы его на ночь перечитать. Я привыкла интуиции доверять. Неспроста она подавала мне знаки.

Ой, права Алка. Надо было сворачивать спектакль, когда стало понятно, что Германа не интересуют серьезные отношения, и он мне в этом ничем не угрожает. Поржали бы, договорились бы о взаимопомощи. Вряд ли бы подружились, конечно.

Дружить с таким самцом — это удар по женскому самолюбию.

Видя такого, ты понимаешь, что он просто обязан рухнуть к твоим ногам, или все. Поднять его на вилы, чтоб больше никому не достался.

В общем, мы вполне могли прийти к выгодным условиям. Или не прийти. И разойтись, как в море корабли.

Но нет. Левиной больше всех надо. Обязательно нужны приключения на последние девяносто, которые девяносто шесть, чтоб им пусто было. Это все сидячая работа, разумеется, а не сало с ржаным хлебушком ночью у Алки на кухне.

Зато теперь мы бесим друг друга обоюдно, и вроде как не так обидно, что этот мустанг объезжен не мной. Хотя тут еще вопрос, кто там кого…

Где-то в глубине души я сильно подозреваю, что я еще не смирилась с тем, что мне не надгрызть этот кусочек и не попробовать Германа в том качестве, в котором его отрекламировала моя мама. «Ебливый кобель».

На мой скромный вопрос, за каким хреном мне такой нужен, когда вон с Димой только разобрались, а с ущербом от него — еще нет, это я про подарок на их с кобылой свадьбу, мама спокойно ответила: «Зато опытный, а евреи — хорошие семьянины».

Интересно, он обрезанный?

Тьфу, блин!

У меня слишком богатое воображение. Куда-то я не туда думаю.

Элька, вон, со знанием дела сказала, что нам каюк, когда все вскроется…