Книга Ставка на невинность, страница 62 – Саша Кей

— Если твой «поэт» на такое неспособен, это еще не значит, что нормальный мужик тоже, — усмехается Герман. — Но ты и не узнаешь, ты ж себя бережешь.

Я взвиваюсь мгновенно:

— Чтобы понять, что «нормальный мужик» так заморачиваться не будет, не обязательно спать с кем-то! Я достаточно знаю мужчин, чтобы понимать, что вы пойдете самым коротким и легким путем.

— Нихрена ты, Левина, мужиков не знаешь, — посмеивается Бергман.

И звучит это так, будто он каждое утро начинает с таких вот акробатических этюдов, и мне становится еще обиднее. Я-то не начинаю!

— Знаю-знаю, — фыркаю я.

— Да ты даже подарок другу не могла нормально выбрать. Скажи мне, что это за идея с подзорной трубой? Это твои фаллические мечты? Что за намеки?

— А поездатый подарок — это нормально? Да Артемьев меня завтра на смех поднимет!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Спорим! — прищуривается Бергман.

— Запросто. На что?

Я вспоминаю, как грамотно Герман подвел меня к пари, и прям злость берет.

Но делать нечего. Он выиграл.

— Ну, давай, Левина. Вперед! — Бергман отбирает у меня пальто и делает приглашающий жест в сторону зала ресторана.

Злобно зыркнув на него, я набираю в грудь воздуха, делаю шаг и на всю громкость, шокируя посетителей, завожу:

— Ведь я институтка, я дочь камергера, я черная моль, я летучая мышь…

На секунду мне кажется, что все вилки в зале застывают в воздухе, и только мой потрясающий вокал, наверняка отлично сочетающийся с мрачным выражением лица, разносится по залу, перекрывая льющуюся из динамиков негромкую иностранную попсу.

Алка, которая была в курсе спора, сотрясается от беззвучного смеха, уткнувшись в плечо сидящей рядом Аньки, чьи брови неуклонно ползут вверх, а вся компания смотрит на меня, открыв рот.

— Это музыкальная открытка из прошлого? — ржёт за спиной Артемьев, утирая выступившие от хохота слезы рукой, в которой опасно зажат раскрытый канцелярский нож, отчего администратору, стоящему у входа, становится немного дурно.

— Типа того, — закончив куплет, бурчу я в ответ, мечтая задушить Бергмана, который подло снимал мой бенефис на телефон.

А он хорош. Компромат просто огонь.

Засранец.

И вот сейчас я лежу в постели, заново переживая свой вчерашний позор.

Все, конечно, поржали. Думаю, они еще долго будут припоминать мне эпичное соло. Я произвела фурор не только среди друзей, но и почти подцепила двух дяденек сильно подшофе, решивших, что я с ними на одной волне, и звавших меня продолжать вечеринку в ближайшей сауне. Бергман меня у них отбил, но это не снимает с него ответственности.

— А он ничего, — Алка останавливает свой помутневший к концу вечера взгляд на Германе, который бурно обсуждает с Артемьевым какие-то инвестиционные решения. Нашли, блин, друг друга. Я даже понимаю кислую физиономию Козиной, которой все это тоже приходится слушать. Не может она выпустить Демида из рук, когда вокруг такие фигуристые официантки. Катя сама с ним именно так и познакомилась.

— Тебе так кажется, потому что он все время тебе подливает, — ворчу я.

— Это же тот, с которым вы, как подростки, обжимались в баре? — вклинивается в разговор разрумянившаяся Анька.

— Ой, можно подумать, ты не обжималась, — я скашиваю глаза на её приобретение с того вечера, сидящее по другую руку от неё.