Книга Отказ не принимается, страница 110 – Саша Кей

Я не готова с ним разговаривать. Подожду. А там, куда кривая вывезет.

Страусиная позиция, но мне сейчас простительно.

Вечером мама спрашивает, отчего я такая пришибленная, но и с ней на контакт я идти пока не хочу. Мой мир переворачивается вверх тормашками. Сначала я должна обрести спокойствие.

Сплю я плохо. Мысли кружатся безумным хороводом. Мечутся от того, что нужно на приданое ребенку, до того, насколько больно рожать. Под утро я все-таки ненадолго засыпаю, перед тем как отключиться, успев порадоваться, что сегодня суббота, и Тимошку в сад вести не надо.

Правда, поспать долго мне не дают.

Поднимает меня телефонный звонок. Сонная я блондаю по комнате, пытаясь понять, откуда идет звук. Тимка засунул мобильник под стопку неглаженного постельного белья. Фантазия у ребенка, что надо.

Увидев, кто мне звонит, я позорно трушу и не отвечаю.

Воронцов. С момента той нашей беседы в прихожей, он только писал. Не звонил. А теперь вдруг… да еще так рано утром.

Нет. Притворюсь, что сплю.

Немного попиликав, телефон затыкается, но через час снова заводится. Я опять игнорирую. И еще через час все повторяется. У меня уже и каша убежала, и кофе остыл. Я на нервах и постоянно зависаю. После очередного звонка я не выдерживаю этого накала и пишу: «Не могу сейчас говорить, занята».

«Варя,если ты мне не перезвонишь, я за себя не ручаюсь».

Господи, да что ты мне сделаешь?

Зря я так.

После обеда мама сама одевает Тимку и отправляется с ним гулять, меня оставляют дома, как не совсем выздоровевшую. На самом деле, я в порядке, голос только еще сипит, а состояние мое связано вовсе не с простудой, но я не вякаю и выпроваживаю всех на улицу.

Через пять минут в дверь раздается стук.

Мой взгляд падает на ледянку, забытую у двери.

Подхватываю катательный инвентарь и открываю, чтобы вручить его ребенку.

А за порогом и вправду мальчик. Крупный такой. В распахнутом пальто и с напряженным лицом.

— Тебя же нет в городе, — бестолково шепчу я, надеясь, что это мне снится.

— Самолеты еще никто не отменял. Варя, есть вопросы.

— Но меня определенно радует, что мы наконец-то перешли на «ты», — мрачно хмыкает Воронцов и, как это у него водится, не спрашивая разрешения, проходит внутрь.

А на меня накатывает паника.

Я не готова видеть Воронцова. Даже встретиться не готова, не то что отвечать на какие-то там вопросы.

— Давай отложим? — сипло прошу я. — Я сейчас немного занята…

Виктор скашивает глаза на ледянку в моих руках и приподнимает брови:

— Домашний бобслей?

— А? Что? — хлопаю глазами, не вписываясь в крутые виражи беседы.

— Не ври, говорю. Варя, ты сегодня опять негостеприимна, но я сам приглашу себя на чашечку чая или кофе. Разговор у нас с тобой предстоит основательный…

И разувается.

И пальто снимает.

И вообще действительно он у меня дома. Опять.

Подталкивает меня в сторону кухни, и мне ничего не остается, как подчиниться. Ругаться я сейчас не в состоянии. Все силы уходят на то, чтобы взять себя в руки и не дрожать.

— И какая была необходимость лететь раньше времени? — я прислоняюсь к подоконнику, все еще держа в руках чертову ледянку.

— Ты не отвечала на мои звонки, — словно это в порядке вещей, отвечает Воронцов, усаживаясь на табуретку.

— Ну потом бы перезвонила, — парирую я.

— А я думаю, что не перезвонила бы.