Книга Отказ не принимается, страница 36 – Саша Кей

Смущаясь, иду на зов девочки:

— Смотри, что мне папа привез! — она показывает мне милейшего плюшевого зайца в джинсовом комбинезоне.

А с верхней площадки, поднявшись на кованые вензеля решеток и перевесившись через перила, подает голос Тимка:

— А мне тоже привезли подарок! Сейчас покажу… — и дергается, чтобы слезть, но его движение слишком резкое.

Прямо у меня на глазах, его ножка подворачивается. Тимошка теряет равновесие и, взмахнув ручками, летит вниз.

Крик застревает в горле, сердце обрывается, меня в миг окатывает ледяной пот.

Рвусь к Тимке, но стоящий ближе к лестнице Воронцов успевает первым.

Мелкий с оглушительным визгом падает на Виктора, который, покачнувшись, умудряется на разжать руки, когда пятнадцатикилограммовый камушек падает на него с трехметровой высоты.

Под шум крови в ушах я подлетаю к Воронцову, протягивая руки, чтобы забрать свое сокровище. Перепуганный Тимка ревет во всю мощь легких, но Виктор не отдает мне ребенка.

— Успокойся! — шипит он на подвывающую от ужаса меня, хотя у самого в лице не кровинки. — Или напугаешь слезами, или ругать будешь!

Он очень точно характеризует мое состояния. Я на грани между вцепиться в Тимошку и орать от страха.

Прижимая к себе заходящегося плачем ребенка, Воронцов идет на кухню, где на пороге с огромными от испуга глазами комкает полотенце Екатерина.

Меня трясет так, что я понимаю, брать Тимку на руки в таком состоянии — плохая идея.

Стою, замерев на месте и отходя от шока, пытаюсь глубокими вдохами угомонить бешено стучащее сердце. Сквозь отупение к мозгу прорывает тоненькое хныканье. Эстель тоже напугалась и теперь, размазывая слезы, жмется к моим ногам.

Дрожащими руками глажу растрепанные хвостики:

— Все хорошо. Не бойся. Тиль, все хорошо…

Кто бы меня саму успокоил. Ужасный момент, вспарывая ил прошлого, поднимается на поверхность воспоминаний, вставая перед глазами и парализуя, но плачь девочки заставляет меня собраться.

Взяв детскую ладошку ледяными пальцами, на подгибающихся ногах иду на кухню, где среди уютной атмосферы и запаха тимьяна, страхи чуть-чуть отступают. Не до конца, но они уже за плечом, а не застилают мне взор.

Всхлипывающий Тимошка усажен на стул, а Виктор сидит перед ним и строгим, но спокойным голосом отчитывает его.

— … маму напугал, Екатерину. Нельзя, значит, нельзя. Ты понимаешь?

Тим согласно шмыгает, а заметив меня, слетает с табуретки и бросается ко мне:

— Прости, мам, прости…

Еле успеваю опуститься на корточки, чтобы поймать его в объятья. Сердце сжимается. Целую горячие мокрые щечки, зареванные глаза.

— Не делай так больше, Тимош, — а саму еще потряхивает.

Тимка чувствует и опять начинает заводиться.

— Так, — веско прекращает новый виток истерикиВоронцов. — Тимофей, ты мужик. Возьми себя в руки и помоги Екатерине сделать чай для мамы.

Стреляю на Виктора злым взглядом. Командует ребенком! Чужим! Да какой он мужик? Ему пяти еще нет, чуть не убился…

Воронцов встречает мой взгляд прищуренными глазами.

— Не делай из него девку.

— Это ты из своей дочери делай солдата! А сама разберусь!

Екатерина демонстративно достает пузатый заварочник и с громким стуком ставит его на стол, давая понять, что она против скандалов при детях.

Виктор выталкивает меня из кухни и даже закрывает за нами дверь, отрезая назревающую ссору.