Книга Хозяин. Барин, страница 3 – Виктория Волкова

— К-какое предложение? — тяну в ужасе.

Нет. Так не бывает. Уже и дело заведено. И в камере меня тетки предупредили, чтобы не верила никому.

— Мне нужна сиделка для племянницы, — улыбается мне Яша. Вот только улыбка похожа на акулий оскал. — Но на наши условия никто не соглашается. Двадцать четыре на семь рядом с больной. Пересмены нет. Нужно прилепиться как репей хренов. Следить за питанием и соблюдением назначений врача. Выйти никуда нельзя. Территория закрытая. Отпуск или выходные не предусмотрены. В таком режиме год, два, пять… Не знаю, — разводит он руками.

В тусклом свете камеры мерцают перстни с темными камнями и бриллиантами. Дорогой видать, господин адвокат. Мне явно не по карману.

— А что с девушкой? — робко подаю голос.

— Анорексия. Вторую стадию мы удачно прое… прошляпили то есть, — поправляется он и продолжает, — А сейчас весело так приближаемся к третьей. За ней погост, как ты понимаешь. Вот у брата и подгорает. Сиделка нужна сегодня. Племянница сама не справляется, хоть и обещала. А с нашими требованиями и анамнезом найти человека невозможно. Поэтому предлагаю тебе. Согласишься, уже сегодня на свободе будешь. На раздумья времени нет.

— Стеше в больницу надо, — рычит Илья. — Вы сами не справитесь…

— Пойди это Юре скажи! — в сердцах бросает Лютов и машет рукой куда-то в потолок. — Ты что? Это же Стешку в психушку упекут. Братан против категорически. Только дома. В обстановке повышенной секретности, — цедит он яростно и снова обращается ко мне. — Если ты согласна, Лида, я сейчас тебя выкуплю, и ты поедешь со мной. Какое-то время будешьпривязана к больной. А когда она поправится, сможешь вернуться к себе… Но это будет нескоро. Работа тяжелая. Ответственная. Оплата не предполагается. Только питание и форма. Что скажешь?

— А уголовное дело? — грозно уточняет Илья.

— В шредер спустим. Или кого другого пусть виновным назначат. Но все обвинения и подозрения снимут уже сегодня. Даже имя упоминаться не будет, — серьезно обещает Лютов и обводит нас выжидательным взглядом. — Ну что? Подумайте. Посоветуйтесь. Пять минут хватит? — поднимается он из-за стола.

И отойдя в сторону, звонит кому-то.

— Я, кажется, нашел, бро. Сейчас решаю… Да… Потом сразу к тебе…

А я во все глаза смотрю на Илью.

— Что мне делать? — прижимаю руки к груди. Похоже, у меня нет выбора. И надо хвататься за Яшу обеими руками и соглашаться на все. Вот только не верится мне… Бесплатный сыр только в мышеловке. И не похож Лютов на доброго ангела.

— Предложение хорошее, — мрачно заявляет Дараганов. — На десять лет анорексия не растянется. Максимум года три. Все не срок мотать, Лида. Тюрьма или колония — не место для женщин. Многие ломаются. Многие погибают. В любом случае выходят другими.

— Мне и пары часов хватило, — роняю в сердцах. Вспоминаю хмурые лица сокамерниц, и жуть берет.

Если есть шанс туда не вернуться, я им воспользуюсь. А если останусь… Сама себе не прощу. Через десять лет Анечке будет тринадцать.

«Она забудет меня. Навсегда забудет!» — переплетаю пальцы в отчаянии.

— Только прежде чем ты скажешь да, — тихо предупреждает Дараганов, — взвесь все за и против. Яша у нас юрист и доверенное лицо своего брата. А тот… Юра Лютов. Очень известный человек в криминальных кругах. Характер у него сложный. Честно тебе говорю.