Книга Хозяин. Барин, страница 6 – Виктория Волкова

— Обычная, — пожимаю я плечами. Вспоминаю, как по субботам пекла пироги, а раз в месяц лепила пельмени. Сама. Никита очень любил. — А развелись, — подыскиваю слова. — Жена моего деверя поймала его на измене. Я ее поддержала. Чисто эмоционально. Из женской солидарности встала на ее сторону. Никому ничего не передавала. Но Никита все равно расценил мой проступок как предательство…

— С глузда упал, что ли? — ворчит себе под нос Лютов. Отвлекается, когда в комнату входит конвойный с подносом. Расставляет на столе тарелки с пюре и котлетами. Ставит между нами кувшин с компотом и миску с салатом. А там помидоры нарезанные, огурчики и зелень. И все сметаной приправлено. Мм… Аж слюна выделяется.

— Ешь, пока горячее, — приказывает мне Юрий Дмитриевич. Придвигает одну тарелку мне, другую себе. Разливает компот по стаканам и объясняет с видом рачительного хозяина. — У нас тут все по-простому. Но все не суп с селедкой. Правда?

— А так бывает? — охаю машинально.

— Тебе, видать, тут есть не пришлось. А то бы такие вопросы не задавала, — усмехается он и добавляет со злостью. — Ишь какой сучок выискался… Поверил в себя, падла.

Понимаю, что речь идет о Никите. Сжимаю покрепче вилку. Жую. И кажется, вкуснее ничего не ела.

— Спасибо, — Запиваю компотом и неожиданно для себя прошу. — Юрий Дмитриевич, а расскажите, пожалуйста, о дочери…

— Зови меня просто Юра. Не люблю я официоза. А что про нее рассказывать? Дурында молодая. Извела себя голодом. Чисто Бухенвальд. Обнять и плакать.

— Ну как? — отставляю в сторону пустой стакан. — С чего болезнь началась? Когда заметили? Кто лечил?

— Да с детства еще, — морщится недовольно Юра. — Стефания всегда полная была. Ну и мать ее… Дура моя бывшая… Гоняла дочку, как шельму по ярмарке. Дескать, толстая. Посмотри на свои ляжки. Потом мы развелись с женой. Стешке опять стресс. Потом любовь неудачная. Одно за другое цеплялось. Черная полоса какая-то. Так и не заметили сразу. Понимаешь? Она хитрить начала. Балахоны носила. Еду выбрасывала. Хватились случайно. Наш самый младший брат Антон… Он программист от бога. Он Стешкины фотки и наш айпи в целях безопасности через какую-то мудреную прогу прокрутил. Вышел на форум анорексичный. А там Стешкин аккаунт наткнулся. Снимки, рекомендации как в ящик сыграть. Хвалилась наша Стефания, как похудела. И всякую херню порола про голод и обмороки. Брательник доложил, конечно… И понеслось…

— Понятно, — мямлю я. Хотя на самом деле ничего не понятно. Начало стандартное. А что потом? Какие меры принимались? Кто лечил? Отвадили ли девочку от сайта единомышленников?

Вопросов много. Я их потом задам. Сейчас важнее зубами вцепиться в фантастическуювозможность вырваться.

Подумаешь, анорексия! Я не сдамся. Я справлюсь. Просто обязана.

— Я все порешал, — возвращается в комнату для допросов Яков. — Петрович озадачился, слышь, Юра? — улыбается он брату и машет мне рукой. — Поехали, Лида. Лучше отсюда выскочить, пока ветер без камней. Разрешение я получил. Сейчас мы тебя с Илькой выведем.

— Все. Счастливо, — поднимается мне навстречу Юрий Дмитриевич.

Большой человек во всех смыслах слова. Рядом с ним чувствую себя букашкой. Инстинктивно поправляю платье. Сжимаю пальцы, стараясь унять дрожь.

— Давай. Будь умницей. Подними на ноги мою дочку. Будь с ней построже, — вроде бы добродушно просит Лютов, а сам буравит меня темным взглядом. Кажется, как сканер в нутро заглядывает. Кладет широкие лапищи мне на плечи. И меня обдает волной жара. Даже ноги подкашиваются. Наверное, от страха.