Книга Хозяин. Барин, страница 72 – Виктория Волкова

— Знаешь, я на кладбище к Даньке ходила. Так кто-то крест поломал, представляешь? Теперь новый закажу, — хлопает она по карману с деньгами.

— Нет. Так не годится, — мотаю головой. — Я сам закажу хороший памятник, теть Люб. Данька мне как брат был… И разберусь, кто у нас тут на кладбищах беспредельничает, — добавляю строго, а сам как завороженный смотрю на Лиду, выходящую с пакетом.

— Ты сама все сложила? — охает тетя Люба. — А я тут с Юрочкой заболталась, — всплескивает она руками.

— Да ничего страшного, — улыбается ей Лида. Лезет в карман за деньгами.

— Я уже расплатился, — подмигиваю ей. — Давай! — забираю обновку.

— Юр, как мы его повезем? — шепчет обалдело Лидия. — Я не подумала…

— Парням из лички отдадим, — киваю на окно, за которым стоит с включенным двигателем моя тачка.

— Вы поаккуратней, Юрочка, — крестит нас тетя Люба.

«А Данька-то на мопеде разбился», — вспоминаю я совершенно некстати. Морщусь от легкой боли в груди, перерастающей в нехорошее предчувствие.

Даньку я лет двадцать не вспоминал. По дурости разбился чувак. А вот чуйка моя меня никогда не подводила.

Выглядываю в окно. Вроде все тихо и спокойно. Улица пустая. Парни дежурят у калитки. Да и что может случится? Ко мне в Мокшанку вряд ли кто-то сунется.

Если захотят убрать, то в центре Москвы… А здесь каждая собака друг друга знает. Чужие все на виду.

— Пойдем мы. Дочку сегодня замуж выдаю, — роняю напоследок. Беру Лиду за руку и через чистенький коридор выхожу на крылечко.

— Юра, гляди, — дергает меня за руку Лида.

Но я не успеваю повернуться. Печенкой чувствую надвигающийся звездец.

Повинуясь инстинкту вталкиваю любовницу обратно в дом. Заскакиваю сам. И чувствую острое жжение в плече.

Твою ж мать! Меня, кажется, подстрелили. И где? В родной Мокшанке!

— Юра! Юрочка! — подхватывает меня девчонка.

Морщусь от дикой боли, раздирающей плечо. Съездили к портнихе, называется.

Натыкаюсь на испуганный взгляд тети Любы. Сейчас начнутся бабьи вздохи, мать его.

— Бинт есть? Дайте, пожалуйста. И теплую воду, — окликает ее моя девчонка. — Юра, не вздумай отключиться, — тянет к дивану.

Да какой там!

— Лида, потом… Мне туда, к пацанам надо, — словно в замедленной съемке, разворачиваюсь к двери. Делаю шаг и тут же слышу приказ. — Ни с места. Я сказала. Там и без тебя справятся.

— Да ну? — усмехаюсь, пытаясь скрыть боль.

— Я сейчас наложу тугую повязку. Остановлю кровь, — припечатывает меня строгим взглядом Лида. — Как только все закончится, поедем в больницу, — морщится, заслышав выстрелы.

— Юрочка, что же это делается? — отдав Лиде бинты, всплескивает руками тетя Люба.

— Убить меня хотят, — отмахиваюсь, как от пустяка. — Многим я глаза мозолю. Пусти, Лидуша, я пойду, — пытаюсь встать.

— Давай! Иди! Истеки кровью, Лютов. А то ты мало потерял! — топает ногой моя милая. Теперь я понимаю, в кого Анечка. Явно не в папашу.

Саня сдержанный был. Никогда голос не повышал.

— Давай я тебя раздену аккуратно, — проводит пальчиками по моему затылку, скользит вниз, по шее и заглядывает в лицо. — Юра… Ты меня слышишь? Сколько пальцев? — выставляет вперед ладошку.

— Пять, Лидуша. Все хорошо, — уверяю ее и чувствую, как меня ведет в сторону.

— Ну да. Вижу я. Давай без самодеятельности, — помогает снять футболку. — Эх, пропала твоя Гуччи, — откидывает в сторону.