Книга Хозяин. Барин, страница 73 – Виктория Волкова

Большим куском бинта, смоченным в воде, смывает кровь вокруг раны. Накладывает тугую повязку.

— Все готово, — целует меня в лоб как маленького. — У кошечки болит, у собачки болит. У Юрочки не болит, — прижимает к груди мою непутевую башку.

— Спасибо, — обнимаю девчонку за талию. — Я люблю тебя, — выдыхаю куда-то в живот. Поднимаюсь с трудом. А в глазах фейерверки.

Вот это меня долбануло. Поплыл, как баклан.

Ну да ничего… Я суку, которая на меня напала, найду и прикопаю. Всем раздам… пряников… бл..

— На вот, возьми, — протягивает мне чистую черную футболку тетя Люба. — Не знаю, подойдет ли. Но хоть до дома доехать.

— Нормально. Это же Данькина, — забираю у нее из рук кислотное безобразие. Какие-то мордыжуткие, неоновые надписи. — То что надо! — натягиваю на себя. Лида помогает. Смотрит внимательно. — Может, тебе обезболивающее дать? — торопливо лезет в маленькую наплечную сумочку. Поспешно достает облатку таблеток. Пару штук протягивает мне. — Выпей, Юрочка. Нам бы до больницы доехать.

— Дома вытащим, — бодаю головой воздух. — Вон Миха едет. Яша умеет… И ты у меня… Главный доктор Айболит, — обнимаю за плечи, чуть опираюсь. Чмокаю в нос.

И больше всего на свете хочу повернуть время вспять. Догадаться. Вычислить ответный шаг Варнаса. И напасть первым. Только бы Лида ничего не видела и не слышала.

— Шеф, ты тут живой? — влетает в дом Вовка Михайлов. С пистолетом в руках, лицо от бешенства перекошено.

— Все в порядке, Вован. Живой я. Так просто не взять, — не выпуская из рук тонкое Лидино плечо, бреду к выходу.

Останавливаюсь на пороге. Опомнившись, поворачиваюсь к хозяйке дома.

— Прости меня, тетя Люба. Навел тут у тебя шороху, — прикладываю здоровую руку к груди. Долбоящер, мать его…

Любу можно было и к нам пригласить, а не самим переться в деревню. Но у меня же в башке сейчас каша с мармеладками. Птички порхают…

Отвлекся я. Дал маху. Хорошо, жив остался.

— Да ну что ты! Что ты! — утирает она слезы. — Будьте счастливы, деточки. Берегите друг друга, — осеняет нас с Лидой крестным знамением.

— Спасибо вам, — только и могу выдохнуть. Надо бы ей сказать, что мы не супруги. А язык не поворачивается. Будто к нёбу прилипает. И на душе так спокойно становится. Хорошо.

Рядом Лида дергается. Но мне даже объяснять ничего не хочется.

— Идем. Где твой пакет? — кручу головой.

— Вот. Я взяла, — поднимает с пола свой наряд.

Так и выходим в обнимку.

— Стрелка взяли? — мимоходом тихо спрашиваю Михайлова, идущего рядом.

— Да, Артем снял, — усмехается тот. — Но толку мало. Пацан без сознания. Вон, в больничку пакуют, — кивает на скорую, на мудака, лежащего на носилках с запрокинутой башкой. Весь в черном, Рембо хренов.

— И конечно, мы не знаем, кто заказчик, — цежу в ярости.

Киваю знакомым ментам.

— На меня было совершено покушение, — заявляю набычившись.

— Юра, ну твою ж налево, — с досадой крякает наш местный майор. — Вот что тебе в городе не живется? Какого тут разборки устраиваете? Нам отчетность портите…

— Разберемся, —бросаю угрюмо. Показываю на плечо, где из-под тонкого застиранного трикотажа выпирает повязка. — Ранили меня, командир. Вот, в больницу едем.

— Давай. Сейчас следом пришлю бойцов. Пусть показания снимут. С тебя и с девушки твоей, — улыбается майор Лиде.

«Какой еще девушке? — туплю как придурок. — Лида — душа моя».