Книга Принцесса в Бодунах, страница 99 – Ольга Рузанова

Тихонько перехихикиваясь, девчонки идут дальше, а мы с Колькой подходим к широкому крыльцу террасы. Поставив чемодан на верхнюю ступеньку, я смотрю в его залитое краской лицо.

— Коля, ты должен научиться говорить с девушками.

— Я умею!

— Я слышала.

Он откидывает назад длинную челку и оглядывается туда, где только что исчезла его зазноба.

— Видела, какая она? — шепчет благоговейно.

— Какая?

— Круглая, мягкая... Ноги крепкие.

Я еле сдерживаю смех, а Колька, словно позабыв обо мне продолжает:

— И волосы... Желтые такие, как свежая солома. И пахнет от нее всегда вкусно — хлебом и майонезом.

Василина

Вечер пролетает незаметно. Колька после звонка бабушки смывается, а я трачу время на то, чтобы перенести свои вещи в комнату Антона в доме. С Людмилой сталкиваемся несколько раз, но каждый она ведет себя так, словно не замечает меня. Проносится мимо, пихая округлыми боками, с розовыми щеками и неестественно блестящими глазами.

Я испытываю невольную гордость за свои интуицию и врожденные способности психолога. Шутка ли — свела пару после кризиса длиною в целый год?! Без меня Толик до пенсии ходил бы за ней с пожухлыми ромашками.

— Все тунеядничаешь? — доносится до меня неприязненный голос Сморчка, когда я несу в дом две пары моих кроссовок, — Тунеядка.

— Почему тунеядничаю? — оборачиваюсь с улыбкой и демонстрирую ему свою обувь, — Вот, делом занята.

— Делом, — корчит гримасу, отчего становится похожим на сморщенную коровью лепешку, — Курям солому в гнездах поменять нужно, а она палец о палец не ударит.

— Георгий, кто же лучше вас это сделает?! У вас же руки золотые!..

— Ага — ага... Хитрожопая какая! Меня копликентами не пронять!.. Я тебе не дурачок!

— Конечно, нет, — бросаю, скрываясь в доме.

Когда становится совсем темно, Людмила уходит домой с волочащимся за ней на полусогнутых Толиком, и во дворе стихают голоса, я принимаю душ, ложусь в нашу с Антоном кровать и принимаюсь о нем думать.

Твердо намеренная дождаться его приезда, я кручусь с боку на бок целых полчаса, а потом как-то незаметно проваливаюсь в сон. Душный, жаркий, терпкий, как сладкое вино. Когда в вязкий дурман проникают руки Антона, я понимаю, что уже не сплю.

Они чуть прохладные после улицы. Сильные, наглые и бесстыжие. Оглаживают ягодицы, ныряют в развилку ног сзади и, отодвинув полоску трусиков в сторону, трогают чувствительную плоть.

Мое уткнувшееся в подушку лицо горит, дыхание рвется на короткие резкие выдохи, кожа пылает.

Губы Антона, кусая мочку уха, шепчут пошлости.

Мокрая, возбужденная, я раздвигаю бедра и послушно приподнимаю таз, когда Баженов толкается в меня сзади. Сначала осторожно и неспешно, но с каждым последующим толчком увеличивая темп.

Волна омывающего тело нестерпимого жара сводит с ума. Между ног пульсирует и жалобно ноет. Я забываю, где я, и как меня зовут. Превратившись в сгусток чистой сексуальнойэнергии, концентрируюсь только на одном.

Антон, как часть меня в этом момент, все чувствует и понимает. Стискивает рукой грудь, оттягивая сосок, а затем направляет ее туда, где соединяются наши тела.

Раскрывает складочки, ласкает, ритмично ударяя пальцем по клитору.

Я трясусь, хныча в прикушенную подушку. Замираю, выгнувшись в предоргазменной судороге и, наконец, взрываюсь и взмываю кометой в космос.