Книга Принцесса в Бодунах, страница 98 – Ольга Рузанова

Я не шевелюсь. Они так близко, что слышны даже их шаги и Людмилина одышка.

— Отстань, юродивый!.. — отмахивается она, но как будто уже не с той категоричностью, что до этого.

Толик издает корявый смешок и, очевидно, решает идти в наступление.

— Людка... Людка ты как цветы!.. Как ромашка, поняла!..

— Чо?!

— И глаза твои как одуванчики!

Прикрыв рот ладошкой, я впитываю каждое слово — комплименты в ход пошли.

— Одуванчики?.. Желтые что ли?

— Пушистые, Людка!.. — лепечет Толя, захлебываясь, — Ты круглая, как Луна! Ты большая, как солнце, Людка!..

— Ты чо несешь, дурак?!

От жгучего стыда за своего ученика я прикрываю глаза. Идиот ты, Толя!.. Двоечник!

— Эээ... Как солнце, Людка!.. — судорожно подбирает эпитеты, — Как солнце из-за горы каждое утро выкатываешься, и все радые!..

— Закрой хлебальник, Толь!.. — смеется Люда густым голосом, — У меня уже голова кружится!..

— А-а-ах... голова, да?.. Людочка, — шипит, дробно выдыхая, — У меня это... диарея от тебя...

— Чо?!..

— Говорю, бабочки в животе шевелятся... Людка, от любви к тебе!..

Припав ухом к стене, слышу какие-то шорохи и вздохи, а потом, как хрипит Людмила:

— Лапищи-то убери свои!.. Куда лезешь?..

— Птичка моя!.. Курочка... бройлерная...

Мать честная!.. Что он мелет?! Она же ему вторую руку сломает и ноги узлом завяжет!

— Завязывай, ну... — сопротивляется Люда, двинувшись мимо моей пристройки.

— Ты моя конопля, Людка! Я из-за тебя наркоманом стал!.. — доносится до меня удаляющийся голос Толика, а потом все стихает.

Я стою на полусогнутых ногах еще какое-то время, а потом выпрямляюсь и осторожно выглядываю в окно. Никого.

Мозг в черепной коробке горит и судорожно ищет выходы из сложившейся ситуации. Если Толик догадается рассказать своей бройлерной курочке, кто его научил говорить столь изысканные комплименты, мне мало не покажется.

Так и не придумав ничего стоящего, я закрываю чемодан и подкатываю его к двери. Выглянув наружу через щелочку, тихонько выхожу на крыльцо и вижу Кольку. Он, словно только и делал, что ждал, когда я выйду, тут же бросается ко мне.

— Вродепронесло, да?.. — смеется он, озираясь, — Толик там Людке такие красивые слова говорит. Она вся красная как помидор!

— Серьезно? — удивляюсь искренне, — Ей нравится?

— А то!.. Кажись, простит его сегодня! — проговаривает Колька, сложив руки в молитвенной жесте, — Толя скачет перед ней, как кузнечик, трясется весь от радости!..

— Надо же, — бормочу, спуская чемодан с крыльца.

— А ты куда?! Уезжаешь что ли? — вдруг пугается он, — Из-за Никодима?

— Нет, — улыбаюсь я, — В дом переезжаю. К Антону.

— А-а-а... — понимаеюще кивает, — Тоже любовь, да?..

— Отношения, да, — подтверждаю я.

Мы идем вместе вдоль дома, доходим до угла, поворачиваем к террасе и сталкиваемся там с Настей и Виталиной.

— Привет, — говорит первая.

— Здорово, — кряхтит пацан, вмиг покрываясь бордовыми пятнами. Втягивает голову в плечи чуть набок и опускает глаза. Переминаясь с ноги на ногу, смешно жует нижнюю губу.

Виталина, подкатив маленькие черные глазки, брезгливо фыркает.

«Бычья яйца тебе на глаза» — повторяю мысленно три раза и качу чемодан мимо нее.

— Чо... эта... — слышу обращенное к Насте бормотание Кольки, — Как дела, короче?..

— Нормально, — усмехается она, — А у тебя?

— Пучком все. Проблемы решаются. Дела делаются.