Книга Принцесса в Бодунах, страница 100 – Ольга Рузанова

Толчки Баженова сзади ощущаются глухими далекими ударами, а потом я чувствую тяжесть его тела на себе. Горячее дыхание за ухом и ленивые влажные поцелуи в шею.

— Скучала? — спрашивает шепотом, откатывась в сторону.

Я тоже сразу переворачиваюсь и пристраиваю голову на его плече. Жмусь к нему, жмурясь от удовольстивия.

— Очень!

— Чем занималась весь день?

— Скучала... — признаюсь честно, потому что так и есть.

Все время между купанием с Никодимом и Толиком с Людмилой я скучала по Антону и мечтала о нашем счастливейшем будущем.

Целую его в колючую щеку и тихонько рассказываю про поход на озеро, естественно не вдаваясь в подробности, и о том, что, кажется, наши влюбленные, наконец, помирились.

Антон слушает, прикрыв глаза и слабо улыбаясь.

— А этот что здесь делает? — спрашивает, когда я замолкаю.

— Кто?..

— Кот.

— Где?!

— Вон, в кресле.

Поднявшись на локте, я оборачиваюсь и вижу в кресле Ваську. Сидя в самом центре, он смотрит на нас полным презрения взглядом.

— Он... он что, все это время был здесь?.. — шепчу, ужаснувшись, — Он... все видел?

Антон, сонно глянув на кота, усмехается и снова закрывает глаза.

— Ага...

Василий продолжает буравить меня взглядом, проникающим в самую душу и поднимающего волну жгучего стыда.

— Это не то, о чем ты подумал, — говорю, обращаясь к нему, — Мы просто обнимались... Да, Антош?..

— Угу... — бормочет он, засыпая.

Я же потом долго не могу уснуть. Два блестящих кошачьих глаза, как две фары, слепят меня. Засыпаю поздно, уткнувшись лицом в подмышку Антона, а когда просыпаюсь утром, ни его, ни Васьки в комнате уже нет.

— Антон сказал, что вернется сегодня пораньше, — сообщает Люда, когда я прихожу на кухню завтракать.

Сама она светится от счастья. На глазах зеленые тени с блестками, на голове мелкие, собранные под пластиковый ободок кудри, под фартуком — цветастоеплатье с кружевными рюшами по подолу.

На миг онемев от такой красоты, молча прохожу к столу и занимаю место у стены.

— Кашу рисовую будешь? — спрашивает ласково, — С маслом.

— Буду, — отвечаю, прочистив горло.

Крутанувшись на месте так, что широкий подол платья являет взору пухлые коленки, Люда ловко наполняет тарелку кашей, бросает в нее большой кусок масла и подает мне.

— Спасибо.

— На столе батон и ветчина. Ешь.

— Угу... Спасибо...

— Булочки?.. Печенье? — спрашивает, подняв тонкие полумесяцы бровей, — Шоколадку хочешь?..

Я едва дар речи не теряю. Что же такого Толик с ней делал всю ночь, если она проснулась новым человеком.

Потом мое богатое воображение начинает подкидывать картинки того, что он мог с ней делать, и мне становится дурно. Лучше не думать об этом.

— Нет, спасибо, Люда, — отказываюсь вежливо, — Меня сегодня на чай пригласили.

— Ну, как хочешь, — роняет она, отворачиваясь и даже не уточняя, к кому именно я собралась в гости.

А я и рада. Не всем следует знать, что я дружу с бабкой Валентиной. Не хочу, чтобы люди меня боятся стали.

После завтрака убираем вместе с Людой со стола, а потом я одеваюсь джинсы и топ и отправляюсь на чаепитие с блинами и клубничным вареньем.

Нужно идти, раз обещала. Я ведь очень — очень обязательная.

Калитка в ее двор открыта настежь, черный кот встречает на крыльце.

— Доброе утро! — здороваюсь громко, переступая порог.

Из дальней комнаты доносятся негромкие голоса. Блинами почему-то не пахнет.