Книга Танго с Пандорой, страница 113 – Ирина Дегтярева

Польские офицеры, на которых ей удавалось выйти благодаря надежным агентам, с охотой продавали военные секреты. За небольшие деньги. Хотя трудно было добиться доверия, трудно получать материалы, не попав при этом в разработку дефензивы.

Ида в последнее время не расширяла круг продажных офицеров, которые охотно раскрывали военные секреты, поскольку возрастала вероятность нарваться на контрразведчиков. Ей и так приходилось ходить по топкой почве, привлекая сторонних лиц в качестве посредников. Этих людей она использовала втемную и каждый раз испытывала муки совести, ведь в случае задержания им не в чем признаваться. А признание из них будут вытягивать, не стесняясь в выборе средств.

Посредники лично не знали Иду, не знали, что конкретно делают, они просто получали вознаграждение за услугу, а поскольку нуждались в деньгах, то не задавали лишних вопросов. Звонили, оставляли свертки в тайнике, забирали взамен документы и понятия не имели, что за всем этим стоит Ида — замужняя женщина с двумя малолетними детьми. Ее и в глаза не видели — так она ловко все организовала и законспирировалась.

Кроме записанного разговора дяди Хельмута с доктором Клейстом состоялся еще один диалог ее самой с дядей. Он настаивал, чтобы она с детьми осталась в Берлине и немедленно вызвала туда Макса.

— Там в скором времени будет очень опасно, — намекал дядя, слегка постаревший за эти годы, но не утративший свои связи и ставший более ярым нацистом, ловко подстраивавшимся под новую власть. — Конечно, за каждого убитого в Польше немца, как заявил недавно наш фюрер, он поставит к стенке по сто поляков, и, если поляки начнут резню среди немцев, они получат от нас беспощадный ответ. Но мне не хотелось бы, чтобы вы с Максом оказались в числе тех немцев.

— С чего вдруг поляки начнут резню? Мы там живем уже не первый год и со всеми у нас хорошие, даже прекрасные отношения, — изображала наивность Ида.

— Я скажу тебе по секрету. Полагаю, ты не станешь об этом говорить там, где не следует, — он многозначительно посмотрел на нее. Ида кивнула с готовностью. — В Восточной Пруссии сейчас около тысячи наших самолетов ждут приказа о начале военных действий. Ты же понимаешь, что они не будут простаивать зря. Также происходит военная подготовка в Словакии. Мы ударим с нескольких сторон. И Польша как государство перестанет существовать. Я тебе и так сказал слишком много лишнего, но вы с Максом мне дороги. Я стар, у меня нет наследников. И я скуп — не могу быть расточительным, если дело касается моих немногочисленных родственников. Тем более вы чистокровные немцы, оба, и только такие как вы достойны стать будущим нашей Германии, ваши дети и внуки. Знаю, у вас с Максом была размолвка, и я счастлив, что вы преодолели этот кризис.

С Максом у них в самом деле сложились ровные отношения после его возвращения из Китая. Общая тайна их сплотила, но не сблизила. Общались вежливо, но с той вежливостью, которая убивает чувства.

Они уже не раз обсуждали возможность вернуться в Германию, но не поступало указаний из Центра на этот счет. Они оба понимали, что Польша стала тем местом, на которое направлены взгляды очень многих. И дело было даже не в землях, хотя существовала внешняя причина: Данцигский коридор, польский выход к морю, отделивший основную часть Германии от Восточной Пруссии, и Верхняя Силезия интересовали немцев, земли Белоруссии и Украины стремился вернуть себе Советский Союз. И все же вся эта возня стала лишь пробным камнем для Германии, у которой за пазухой таких камней оставалось множество. Они накапливались как камни в желчном пузыре у нездорового человека. А желчи у немцев всегда хватало.