Книга Танго с Пандорой, страница 115 – Ирина Дегтярева

В прошлом году немцы уже забрали у Чехословакии Судетскую область, получив согласие в Мюнхене от англичан, французов и итальянцев за спиной СССР. Во время заключения Мюнхенского соглашения даже мнение поляков и венгров учли, дабы Чехословакия скорее урегулировала с ними территориальные споры. Хороший ход: пожертвовать пешкой — Тешинским краем, который аннексировала Польша, а затем съесть ферзя — саму Польшу. Немцы учли мнение Варшавы только потому, что знали — через год они сметут Польшу как государство, поделив ее территорию с Советским Союзом.

Правительство Польши сбежало в Бухарест, где их поместили в лагерь для интернированных лиц, после чего те устремились во Францию, их более не интересовала судьба собственной страны.

28 сентября немцы захватили Варшаву, хотя мелкие стычки происходили в Польше еще до 5 октября. Встретились бойцы Красной Армии с немцами у Белостока и Люблина на демаркационной линии в конце сентября.

Даже Черчилль признал, что «для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии». Правда, ни словом не обмолвился о том, что Россия просто вернула свои земли, аннексированные после Мировой войны. Впрочем, по поводу нацизма он оценил обстановку верно. Слишком активно ширилась и росла угроза, охватывая большинство стран Европы. Они если сами и не готовились воевать, то сторонники нацистов в этих странах, и главным образом в правительстве этих государств, активно поддерживали нацистов и переводили промышленность на военные рельсы под нужды рвущейся в бой Германии. Ждали начала войны белоэмигранты и те радикально настроенные проходимцы-наемники из различных легионов, которые готовы были участвовать в любой заварушке, лишь бы платили. А тем более застарелая нелюбовь к России, а теперь и к Советскому Союзу, торчала у Запада костью в горле.

По распоряжению Центра Ида и Макс купили дом в пригороде Берлина с помощью дяди Хельмута. Он и финансово помог. У них хватало бы средств, чтобы справиться самим, но, дабы не вызвать подозрений, согласились на помощь дяди.

Решено было жить в том районе Берлина, где их не помнили. Спустя столько лет, повзрослевших, их вряд ли узнали бы, да и опасности в этом не было, и все-таки посчитали необходимым ограничить вероятные контакты с бывшими знакомыми. Очень многие бежали из Берлина, начиная с коммунистов и евреев, кончая интеллигенцией. А оставшиеся либо фанатики, либо те, кому некуда было ехать и кто решил жить тихо и не говорить лишнего.

Разговаривая с первыми, надо было так же с горящими глазами клясться в верности Гитлеру и НСДАП. Со вторыми еще проще — те сами избегали встреч с малознакомыми людьми, а если сталкивались со старыми знакомыми, которых давно не видели, разговаривали сухо и настороженно, не зная, насколько изменился человек, стоит ли с ним болтать как прежде или лучше воздержаться.

Маленький садик с кустом можжевельника и несколькими гортензиями, цветущими бело-розовыми шелестящими на ветру крупными цветками, собранными в конусы и подсушившимися уже на кусте. Их хорошо ставить зимой в вазы. Садовый гном с лейкой в руках, стоящий у куста большой розы, все еще цветущей красными крупными цветами. Садовый инвентарь, хранящийся в крошечном сарайчике с белыми накрахмаленными шторками на единственном оконце под потолком. Увидев все это и особенно блестящие маленькие лопатки и грабли на коротких ручках, висящие на отдельных крючках, Ида улыбнулась, почувствовав себя дома. Только у немцев такой аккуратный сад и садовый сарай.