Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 28 – Анджей Б., Лев Светлов

— Потому что нас двое, — хмуро объяснил пацанчик.

Жека собрался ради хохмы поспорить с таким принципом ценообразования, но тут под фонарём мелькнули люди, и это были они — те, кого Жека поджидал. На Снежане теперь вместо тёмного платья в горошек было светлое в полоску, Гена с нарядами не заморачивался и надел ту же рубашку и джинсы.

— Тс-с-с! — шикнул Жека пацанам. — Тихо! Видите того мужика?

Парочка в это время уже входила в подъезд, Гена галантно раскрыл перед Снежаной двери.

— Видим, — прошептали пацаны, случившееся с Жекой перемена убедила их, что происходит нечто серьёзное.

Подъездная дверь стукнула, закрываясь.

— И я вижу, — сказал Жека. — Давайте, валите отсюда нафиг, а не то яйца на шею понаматываю!

Было уже совсем темно, и свет в окнах горел мало где, однако пацаны, видимо, смогли что-то разглядеть в Жекиных глазах — потому что безропотно отступили, ссыпались по гаражной крыше, спрыгнули на землю и зашуршали по траве в тёмные дали. И правильно, нечего тут мешаться под ногами.

А Жека переключил внимание на главное, и тогда выяснилось: Гену он сильно недооценил. Настрой того был так неудержим, что Гена, осознав проблему с замком, вышел на улицу, с минуту поразмышлял, освещая время от времени лицо огоньком от сигареты, а потом ловко взобрался на бетонный козырёк подъезда, пролез по газовой трубе (Снежана бегала и охала внизу), а потом, треща рубахой и рискуя разорвать свои ценные импортные джинсы, сумел протиснуться в форточку, что оказалась приоткрытой. Снежана захлопала в ладоши и поскакала в подъезд, скоро Жека увидел её в засветившемся окне — изнутри дверь открывалась без ключа.

Шторы в комнате и занавески на кухне, правда, скоро задвинули, а на кухне и свет погасили. Но Жека был спокоен: это советские люди, и пока в квартире горит хоть одна самая задрипанная и тусклая лампочка, никаких плотских дел там не случится. А вот когда свет погаснет…

Когда минут через сорок свет таки погас, Жека, сидевший к тому времени уже не на трансформаторной будке, а в сваренной из металлических прутьев ракете на детской площадке, рванул в подъезд. Залетел на второй этаж, кинулся к нужной двери и произвёл два долгих, требовательных звонка. Прислонил ухо, услышал через прохладный коричневый дерматин и слои дерева сдавленное бормотание, а потом и шаги, побежал обратно. Уже на улице услышал, как открывается дверь в квартире и Гена негромко и интеллигентно ругается. Тихонько пробежал вдоль стены дома до угла и, сделав изрядный крюк, оказался в заранее намеченном месте за кустами у детской площадки.

В нужном окне виднелся слабый свет — видимо, включили ночник. Ага. Вот это правильно.

Когда ночник погас, Жека повторил всё снова.

На третий раз, с предосторожностями прокравшись в подъезд и нажав кнопку, Жека не услышал привычного дзыня: инженер Баранов догадался отключить звонок. Тогда Жека забарабанил в дверь — и стучал, пока не зашевелились у соседей, потом убежал. Из своего укрытия в кустах он заметил, что, хоть свет и не горит, на кухне кто-то зажёг ненадолго спичку — то ли закурил, то ли поставил чайник. А потом загорелся ночник, и это снова было правильно.

Пару раз за всю эту беганину на Жеку накатывала мысль, что он делает что-то гадостное и стыдное. Тогда он вспоминал: глаза Гениной жены из своего непонятного видения, лицо самого Гены в минуты визита к нему в дом золотозубого инфернального существа, вестницы крутых перемен в его жизни… Вспоминал печальную девочку из класса «Б», что одиноко куталась в свою серую кофту. Нет, нет: если, чтобы всё это отменить, нужно вытворять вот такое вот — ну что ж, фиг с ним, он готов.