Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 72 – Анджей Б., Лев Светлов

Борясь с неуступчивым Николаичем, Жека заметил, что Фёдору удалось, наконец, сбросить с себя акулью цепкую вещь. Охранный человек поднялся, оценил обстановку и метнулся к двери. Николаич тут же бросил Жеку и попытался его остановить, но тому удалось избежать захвата. Лысый героический Фёдор выскочил на улицу, тут же поскользнулся и поехал к Косте головой вперёд, как пингвин в старой компьютерной игре. Но дальше он действовал ловко и безупречно. Схватив барахтающегося Костю, он быстро прижал того спиной к земле и определил головой в нужную сторону. Потом цапнул его за одежду на груди и, очень низко пригибаясь и прикрывая рукой глаза, поволок свой груз к Башне. Чем-то это напоминало спасение утопающего. Там уже и Жека бросился помогать и придерживать дверь, а Николаич принял всех внутри и щёлкнул дверным замком.

Они уселись на пол среди разбросанных вещей, поваленных кресел и прочего разгрома, а Костя просто перевернулся на спину и остался лежать, тяжело и сипло дыша. От стола на всех смотрел опоздавший к вылазке взъерошенный Акула. Перед ним разбросалась по столу добротная синяя верёвка, а руки его продолжали машинально вязать ковбойскую петлю.

Николаич посмотрел вокруг, поцокал языком и отправился флегматично поднимать кресла и собирать разлетевшуюся повсюду одежду и обувь. Нашёл на полу отлетевшие под стенку и чудом не раздавленные Костины очки, подошёл, нацепил тому на нос, помог бедолаге подняться.

Поднялся и Фёдор. Плюхнулся в заскрипевшее кресло, сверкнул лысиной и глазами в Костину сторону.

— Слышь, ты, Гарри Поттер… — проговорил он, и в тоне и в голосе его проступили жёсткие, совсем прямо железные интонации; Фёдор, оказывается, мог быть не всегда приветливым. — Тебе же было сказано: не лезь, не лезь на улицу. Ну какого хрена?..

Да, Жека думал, что раскусил человека-Фёдора — он знал нескольких таких: на лицо ужасные, добрые внутри. Но Фёдор смог его удивить.

Серая взвесь оседала на пол и на людей, и казалось, что в комнате идёт снег.

— Прошу прощения, — вяло поднял руку Костя. — Я только чуть-чуть приоткрыл, хотел проветрить, а оно фигак…

Крики, грохот хлопающей двери, рёв ветра ещё звенели у Жеки в ушах. Ворвавшаяся внутрь их жилища стихия выдула из комнаты тепло, и швыряться друг в друга ещё и, выражаясь образно, льдом упрёков было ни к чему.

— Зато теперь человек убедился, что курение может убить, — сказал Жека, просто чтобы сгладить углы.

Николаич и виновник торжества Костя улыбнулись. Усмехнулся и лысый Фёдор, после паузы, не столько оценив шутку, сколько соглашаясь разрядить обстановку.

Не улыбался и не усмехался только человек-акула. Он, видать, и не слушал, потому что усиленно думал о чём-то своём. Он думал о своём и не переставая вертел в руках синий верёвочный моток, рассматривал, чуть на зуб его не пробовал.

Потом Акула перевёл взгляд на шкаф.

— Это всё фигня, — заявил он. — А вот что касается…

Он махнул рукой, перебивая сам себя.

— Я этот шкаф проверял. Я, когда сюда попал, всё тут осмотрел, времени-то хватало, один тут куковал. Так вот: верёвки этой там не лежало.

Сенсационное его заявление зазвенело в воздухе — повисело там немного, а дальше рассыпалось. К словам Акулы отнеслись скорее скептически. Даже с учётом других чудес Башни и невероятностей окрестной географии проще всего было предположить, что коммерческий человек верёвочный этот моток при первом осмотре не заметил. Тем более изначально в шкафу том, видимо, содержимого хватало: постельное бельё и одеяла (свои Жека брал тоже оттуда), тапки в магазинной упаковке, полотенца, зарядки для телефонов, электрические удлинители, кое-какая посуда и ещё всякое. Спорить с Акулой не стали, тем более зачем доказывать то, в чём и сам не уверен, но и тему о чудесном шкафе не поддержали.