Книга Башня времен. Заброска в советское детство, страница 71 – Анджей Б., Лев Светлов

Потом компьютерный Костя захотел покурить. Из всех курили только он и Николаич, Жека видел, как они иногда вежливо выходили на улицу. Теперь на улицу лучше было, конечно, не выходить. В этот раз Николаич отказался, и никотинозависимый человек Костя с кислой миной остался на месте, тогда лысый Фёдор сказал ему:

— Да иди в тамбур, чего ты мнёшься, только дверь туда прикрой. И наружу, смотри, не суйся.

Костя подумал и пошёл.

Как говорится, ничто не предвещало.

Свет в зале к тому времени уже горел, Акула включил его перед тем как запрыгивал на стол. Все стали разбредаться кто куда. Жека пошёл к окну, там под батареей всё ещё стояли его кроссовки, и он собирался переставить их на обувную полку.

В этот момент оно и случилось.

За закрытыми дверями тамбура что-то бахнуло, и тут же эта дверь задёргалась и задребезжала ручкой, а из-под неё засвистело настолько резко, что звук этот болезненно резанул по ушам. Тут же за окном что-то мелькнуло, и Жека не сразу разобрал, что это был Костя. Тёмную фигуру протащило по земле, пару раз перевернуло, потом он остановился. Компьютерный незадачливый человек сел на земле, попробовал подняться, и его тут же повалило и уволокло ещё немного прочь от Башни.

В этот момент оказавшиеся у двери в тамбур Фёдор и Николаич дёрнули дверь на себя — и она с готовностью распахнулась, отбросила их, как две кегли, и шарахнула о стену. Акулу ворвавшимся вихрем покатило вместе с креслом и ударило о шкаф, даже стол чуть сдвинуло. Жека оказался в удачном месте, его только подтолкнуло и слегка стукнуло головой об оконное стекло. По комнате заметались сорванные с вешалок куртки, обувь, всё это носилось в колючей снежной пыли.

Вместе с рёвом уличного ветра и снегом в помещение также ворвалась жуткая холодина.

За окном человек-Костя продолжал бороться со стихией. Он с трудом поднимался, делал, согнувшись под сорок пять градусов, несколько мучительных шагов, и его снова валило и отбрасывало на исходную позицию. Освещалось это действо светом из окна и мелькающей светлой полосой из двери: сама входная дверь беспрерывно хлопала, грозя скоро оторваться. Костины потуги смотрелись и жутко, и смешно, Жеке всё-таки не верилось, что взрослого мужика может взять и унести куда-то ветром, здесь же не марсианский ураган. Если бы Костя не пытался раз за разом подняться, а просто полз бы к двери, он давно бы уже достиг цели, но он этого почему-то не делал. Тогда Жека рванул к двери, чтобы крикнуть ему об этом, ну или выбежать и притащить уже его сюда.

У двери его поймал Николаич. Он обхватил Жеку, не пуская дальше, заорал в ухо:

— Куда ты?! Не надо, тоже утащит! Сейчас все вместе сцепимся и поможем ему!

Фёдор в это время боролся с дублёнкой Акулы, что налепилась в этой кутерьме ему на голову и он никак не мог из неё выпутаться. Сам Акула носился по комнате и панически орал:

— Верёвка! Нужна верёвка!

Он подскочил к шкафу и стал беспорядочно хлопать его дверцами.

Жека попытался освободиться из-под опеки Николаича, и, бормоча: «Да чего вы, я сейчас быстро», стал отлеплять от себя его руки. Но тот вцепился в Жеку осьминогом, этот мужик был плотен и крепок, так просто и не вырвешься.

Тем временем Акула, удивительное дело, отыскал-таки в шкафу большой моток верёвки. Но моток оказался новый, склеенный упаковочной лентой, и Акуле никак не удавалось эту ленту сорвать. Он дёргал её, матерился, грыз зубами, потом сообразил побежать на кухню, где был нож.