Онлайн книга «Башня времен. Заброска в советское детство»
|
Фёдор пошевелил снова щекой, а потом ещё губами. Он, в отличие от Жеки, увиденное после пробуждения воспринял с некоторым удивлением: где, мол, это я? Потом удивление на бровастом серьёзном лице медленно растворилась. Фёдор посидел, глядя в какую-то одну точку на столе, на стене или в неведомых пространствах, затем вдруг выдохнул резко и спрятал ладонями лицо. Склонился низко над столом, чуть даже под стол не полез. Посидел так немного. Выпрямился, вздохнул, пошарил ещё немного пальцами у глаз, успокоился. Охранный человек Фёдор вытирал нечаянные слёзы, и только что вернувшийся из солнечных детских времён Жека прекрасно его понимал. Тут уже, как по команде, зашевелились, запросыпались все остальные. На улице, пока они здесь, присутствуя, отсутствовали, относительно тихая погода закончилась, и теперь кругом бушевала настоящая буря. Огромной силы ветер ободрал и утащил с площадки перед окном почти весь снег, и земля там лежала непривычно серая, голая. Вихрь проносил летучие массы чего-то тёмного, непонятного — наверное, смешавшегося с кусками земли снега. И темно на улице было не оттого, что там вечер или ночь, просто за бураном этим было не видно неба. Иногда, очень редко, оно всё же показывалось на какие-то мгновения, затянутое неподвижными однообразными облаками, и тогда в возникшем просвете мелькали чёрные клочковатые тучи, проносились намного ниже облачного слоя, да так стремительно, что Жека не мог припомнить, чтобы когда-нибудь такое видел. Да, ничего так поменялась погодка-то. Подумалось: интересно, сколько же проходит времени здесь, пока мы — там? Все столпились у окна и взглядывали теперь наружу, не говоря ни слова, ни даже, что удивительно, какого-нибудь междометия. Под окном не переставая свистело и дёргало раз за разом наружный металлический подоконник. А навес над входной дверью временами начинал так дёргаться и дребезжать, что его, казалось, вот-вот сдёрнет порывом, и он улетит, кувыркаясь и отскакивая от земли, куда-нибудь за холмы. Сквозняки проникали из оконных углов, и из двери в тамбур тоже сифонило будь здоров. И при всём при том ветер-то дул с обратной стороны, и всё равно здесь творилось вот такое. Навались он всей силой в лоб, напрямую, то окно скорее всего и вдавило бы внутрь комнаты. Теперь стало понятно, почему в Башне всего два окна. Надо было ещё посмотреть, как там кухонное, выдерживает ли. Глядя на эти жуткие картины, Жеке подумалось, что если ветер усилится ещё больше, то и Башню тогда сдёрнет с места, выкорчует из земли и поволочёт по свистящим полям. И они будут биться здесь внутри о стены и потолок вместе со столом и шкафами, как пластмассовые бубки в детской погремушке. А потом буря оттолкнётся от холмов, как от трамплина, и запульнёт Башню с её невезучими обитателями подальше в космос, как большую белую ракету… — Так, ну его на хер! — раздался, перекрывая ветряные свисты и железные дребезжания, сердитый Акулий голос. Тут же щёлкнул выключатель, и комнатный сумрак уступил место яркому свету потолочных светильников. И тогда наваждение спало, все очнулись, заходили, кто-то вернулся в кресло, другие побежали наперегонки в сторону умывально-туалетных мест. Жека остался у окна один, но смотреть туда теперь из освещённой комнаты было неинтересно. Там был виден только прямоугольник от падающего из окна света, в нём мелькали и дёргались тёмные тени вихрей. |