Книга Эхо Древних, страница 121 – Анджей Б.

- Ну что ж, спасибо за доклад, всё ясно, - поблагодарил разведчиков Александрикс и легко, словно юноша, поднялся с кресла. Солдаты поклонились, почтительно отступив назад.

Десятиминутный привал закончился, пришла пора продолжить поход.

- Не сбавляем темпа! Чем раньше достигнем химорийского перешейка, тем меньше укреплений успеет возвести враг.

- То есть завтра сворачиваем на полуостров, не пойдём на Орсию? – на всякий случай уточнил один из адъютантов.

- А ты плохо слышал? – недовольно поморщился император, даже от слуг требовавший сообразительности, а не просто тупого подчинения.

Адъютант виновато затряс головой, низко поклонился и, не разгибаясь, начал пятиться задом, спеша скрыться с глаз долой.

Александрикс, до сих пор не привыкший к излишнему раболепию, безнадежно покачал головой и тяжело вздохнул. Ничего больше не сказав, направился к стоящему поодаль бронлю и одним прыжком оказался в седле.

Из-за того, что в помещениях зиккурата всегда было темно, Мишек потерял ощущение времени. Снаружи менялись дни и ночи, но здесь, в пыльных коридорах за толстыми стенами, царили мрак и покой. Наверное, поэтому постоянно хотелось спать. После тяжелого перехода истощенное тело требовало отдыха как никогда раньше. И Мишек был рад предоставившейся для этого возможности.

Странный, но вежливый отшельник никуда не торопил, стараясь лишний раз не тревожить гостей. Наоборот, заботился о поддержке тишины и время от времени присылал безликого карлика с угощением. На подносе обычно стоял кувшин разбавленного вина и лежало что-то из еды – скудно, но достаточно, чтобы не голодать – сушеное мясо или лепешка из песчаного арахиса. Как жрец добывал еду и воду, Мишека не заботило. Вероятно, где-то в заброшенном городе все ещё имелись действующие колодцы. А если есть вода, то может найтись и пища. Возможно, муляки умеют охотиться или отшельник научил их выращивать растения. Тот же песчаный арахис, которому для выживания хватает одной-единственной поливки.

Гладколицые муляки, на которых поначалу трудно было смотреть без страха, оказались неопасными и даже послушными существами. Они исправно выполняли любые поручения своего господина, как правило простые – «принеси», «подай», «жди здесь» и тому подобное.

Отшельник назвался Захой. Имя, кстати, шарибадское, а разговаривает без акцента, прямо как имперский аристократ. Впрочем, сразу ведь заметно, что местный хозяин – человек ученый. Сумеет на любом языке шпарить так, что перед ним стыдно будет за собственное косноязычие.

С лордом Кевином они порой заводят такие разговоры, что попробуй вникнуть – голова лопнет. Проходили бы их беседы при дневном свете – может послушал бы. Но когда бубнят и бубнят непонятное в сумраке тёмного зала, то быстро начинает клонить в сон. Сознание уплывает, укутывается уютной пеленой. И сны приходят светлые, добрые – давно таких не бывало.

Так продолжалось уже долгое время. Однообразие расслабляло, убирало тревоги, предлагая отдохнуть мозгу и телу. Вместе с тем, засасывало, опутывало липкими щупальцами сонного покоя. Мишек беспрестанно зевал, не хотел ни о чем думать и никуда не стремился. Лишь беспокойство за судьбу Боришева сына не давало окончательно утонуть в расслабленной дрёме.

Спрашивал лорда Кевина, не пора ли разбудить младенца. Ведь добрались, наконец, до безопасного места, хозяин – человек учёный, готовый помочь. Что ещё нужно?