Книга Эхо Древних, страница 62 – Анджей Б.

Гнездо вроде бы даже обрадовался отсутствию Пархима, шагнул вперед и прокашлялся, собираясь с мыслями, чтобы сказать что-то грозное. Вот, например, как разбойники пугают криком «жизнь или кошелек!». Правда, тут теперь «жизнь или котелок» лучше подходит.

- Здорово, мужики! – незнакомец заговорил первым.

Шмелек аж вздрогнул от неожиданности – такой низкий, одновременно хриплый и мощный голос у него оказался, словно рык медведя.

Все как-то враз растерялись, забормотали неуверенно. И каждый, кто пересекался с незнакомцем глазами, спешил отвести взгляд, не выдерживал. Случилось так и со Шмелеком. Весь напускной героизм как рукой смыло, лишь только мужик повернулся к нему.

Загорелое, иссеченное морщинами и шрамами, жёсткое лицо настоящего воина. Черные усы с проседью свисали вниз, прикрывая разорванную и криво сросшуюся губу. Светлые и холодные, как утреннее небо, глаза на этом темном лице смотрелись особенно страшно.

- Что-то хотели? – прикидываясь, словно бы не понимает ситуации, спросил незнакомец. Однако тон его был не заискивающий, а наоборот – раздраженный, наезжающий на незваных гостей.

Мужики струхнули, подались назад. Никто не хотел первым ввязываться в конфликт с опытным бойцом (сомнений, что перед ними настоящий солдат, не оставалось ни у кого).

- Такое дело, наш старший скоро… - начал мямлить один из мужиков, но его перебил выступивший вперёд Гнездо:

- Вы что, бабы? Вдесятером одного бо…

Парень не успел закончить свою пламенную речь. Только что сидевший у костра незнакомец вдруг разогнулся и одним неуловимым движением оказался рядом с Гнездом. Выкрутил тому руку – топор выпал, шлепнувшись в мох – завел за спину и потянул. Гнездо закричал от боли. Но этим дело не закончилось. Ложка, которую мужик недавно облизывал, перевернулась в пальцах, и рукоятка её, оказавшаяся острой как нож, уткнулась Гнезду в шею – в то место, где тревожно билась синяя жилка.

Шмелеку вдруг дошло, что стоит незнакомец так, чтоб всех мужиков держать на виду. За спиной не оставалось никого. Вроде бы окружали, сзади заходили, а вишь оно как обернулось. Бараны деревенские, что сказать…

- Не дергайся, малой… - рыкнул солдат скорчившемуся и покрасневшему от боли Гнезду. А потом приказал остальным:

– Всем бросить топоры да вилы! И отойти на два шага назад!

– Спокойно, дядя, только не нервничай… - Шнырь первым оценил ситуацию, воткнул в землю большой нож и, подняв вверх раскрытые ладони, отступил назад.

Недолго думая, остальные последовали его примеру. Крестьянин – существо стадное, как один поступит, так и остальные за ним. Успел бы Гнездо первым рубануть – набросились бы разом и вмиг посекли солдата. А упустили момент – значит, проиграли. Приняв эту мысль, Шмелек тоже бросил оружие и отошел.

- А вот, похоже, и ваш старший топает. Небось, заждались уже, – усмехнулся солдат, продолжая удерживать в захвате несчастного Гнездо.

Все повернулись в сторону, куда указал солдат, и увидели Пархима со связанными за спиной руками. Оружия при нем не было, а под заплывшим уже глазом наливался синим огромный фингал. Рядом с Пархимом шагал ещё один незнакомец в солдатской войлочной стёганке. Рыжеволосый мужик, моложе первого, но тоже с длинными усами на безбородом лице. Он широко улыбнулся и издалека помахал всем рукой.