Книга Темные Пути, страница 73 – Сергей Удалин, Анджей Б.

— Э-эй, Луфф, не отключайся! — дёрнул меня за руку Тляк. — А деревья на плот кто рубить будет?

— А разве кроме меня некому? — спросил я, с трудом открывая глаза.

— Так ведь у тебя быстрей получится, — ловко выкрутился карлюк. — Давай, свали нам десятка два дубелей, а потом хоть сутки напролёт спи.

Заманчивое предложение, что и говорить.

Неподалёку от переправы на пригорке пристроилась жалкая кучка хилых, кривоватых деревьев. Судя по всему, их и имел в виду Тляк. Ничего более подходящего я всё равно не приметил.

— Ну, смотри! Если обманешь, в крысюка превращу!

Я небрежно махнул рукой в сторону деревьев и, даже не поинтересовавшись результатом — ясное дело, что упадут — хотел было пристроиться на отдых.

Хорошо, что Тляк так и не отпустилмою руку. Крайний, самый высокий из дубелей, рухнул как раз на ту кочку, где я собирался улечься. Карлюк еле успел рвануть на себя рукав моей куртки, и мы вместе повалились во влажный, но мягкий мох.

Что ж, тоже не плохо. Разбудите меня перед отплытием…

Пинкель

Как ни странно, Пинкель совершенно не волновался. Переход, которым вюндерцев стращают сызмальства, воспринимался как нечто будничное и малоинтересное. После оглашения приговора жизнь потеряла прежний смысл. А человека, которому плевать на собственную судьбу, трудно заставить бояться. Ему пришлось стать одним из козлов отпущения в связи с кошмарным происшествим на публичной казни. На массовом мероприятии погибли десятки людей, в том числе члены Магистрата — событие чрезвычайное, а потому кто-то должен понести ответственность. Основной удар бюрократии пришелся по городской страже и криминальному департаменту. Пинкель имел прямое отношение и к тем, и к другим, потому стал отличным кандидатом для показательного наказания за преступную небрежность. Оправдываться и спорить с чиновниками не имело никакого смысла.

Теперь уже безразличный ко всему Пинкель понуро плелся за остальными, замыкая группу выселенцев, среди которых оказались «провинившиеся» вместе с ним бывшие стражники, парочка добровольцев из обнищавших горожан, и дюжина юношей из церкви — обычная ежемесячная поставка для веркуверов.

Охрана выдвинула из петель засовы и начала отворять массивные ворота. Веркуверы-сопровождающие прекратили болтать, один из них остался во главе каравана, второй пошел в конец людской цепочки, к Пинкелю. Насколько был осведомлен бывший сыщик, группы, отправляющиеся в Загород, практически всегда сопровождались только двумя проводниками — ведущим и замыкающим. В дополнительной охране смысла не было — вряд ли среди преступников найдется придурок, желающий сбежать во время пути. А если и найдется… Ну что ж, Переход сам позаботится о том, чтобы беглец остался у него в гостях навсегда. Даже профессиональные ходоки-веркуверы выживали внутри не больше суток. Проверено и доказано.

Кроме того, веркуверы берегли своих людей — ведь и самые стойкие, в конце концов, начинали изменяться. Как та сволочь, например.

Пинкель обернулся, бросая прощальный взгляд на город, в котором прожил всю свою жизнь. И вздрогнул, вмиг вынырнув из пелены равнодушия. Он⁈ Как возможно такое совпадение? Вспомни, как говорится, говно — и тут оно⁈

Бывший сыщик почувствовал, как напрягаются мышцы и сжимаются кулаки.