Книга Телохранитель Генсека. Том 5, страница 109 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Прокурорский — пожилой, давно сотрудничающий с КГБ, человек, съел собаку на межведомственных интригах. Советник юстиции Арапов ждал меня в кабинете, о чем-то беседуя с Карповым и Соколовым.

Он был в штатском, прокурорских вообще редко видели в форме на выездах. Если бы дело касалось только внутреннего расследования, я бы не беспокоился. Но обыск в квартире — здесь действуют уже другие процессуальные нормы. А обыск был необходим.

Я поздоровался и тут же направился к вешалке за курткой. Следователь встал со стула.

— Ох, торопитесь вы, торопитесь… — вздохнул он, тем не менее, протянул мне ордер на обыск. — Человека задержали, сейчас квартиру обыщите. Понимаете же, что если ничего не найдем, я буду вынужден написать представление по поводу неправомерности ваших действий? Вы мне в течении сорока восьми часов должны предоставить неопровержимые доказательства вины гражданина Митрохина.

— Я вам их в течении сорока восьми минут предоставлю, Павел Львович, — ответил ему.

— «Я должен напомнить вам, что в прокуратуру постоянно поступают обращения граждан по поводу неправомерных действий и незаконных решений органов предварительного дознания Комитета государственной безопасности. И, более двадцати процентов подобных обращений признано обоснованными, с привлечением виновных лиц к дисциплинарной ответственности. Генеральный прокурор СССР, товарищ Руденко». — Следователь прокуратуры поднял вверх указательный палец и следующей фразой свел свой более чем непрозрачный намек к шутке:

— Это я по памяти цитирую. Но суть дела от этого не меняется.

— Для этого мы вас и пригласили, Павел Львович, чтобы вы не допустили неправомерных действий, — в тон ему ответил я, скомандовал своим:

— Ребята, по коням! — и быстрым шагом направился к выходу.

В Ясенево, где жил Митрохин, мы подъехали ровно через сорок восемь минут. Арапов посмотрел на часы и хмыкнул:

— Как в воду глядели. Со временем угадали, посмотрим, угадаете ли с доказательствами?

Я открыл дверь в подъезд и жестом пригласил его войти первым.

— Я внизу? На случай непредвиденных сюрпризов? — уточнил Соколов.

— Действуй, Андрей, — не стал возражать ему, хотя, какие могут быть сюрпризы, если в квартире только жена и страдающий полиомиелитом взрослый сын? Не на воровскую малину ведь приехали!

— Даня, пригласи понятых, — распорядился я, остановившись на площадке первого этажа.

Даниил подошел к соседней с квартирой Митрохина двери, позвонил. Никто не ответил.

— Дома нет, наверное, — Следователь прокуратуры хотел постучать в другую дверь и уже поднял руку, но дверь открылась раньше, чем он успел это сделать.

На площадку вышла матрона неопределенного возраста, в бигуди под шелковой косынкой и плюшевом халате. На ногах у нее вместо тапочек были обрезанные на манер калош валенки.

— Простите, я думала, сосед с работы вернулся, — извинилась она и хотела вернуться в квартиру, но следователь придержал ее за локоток одной рукой, а другой достал из кармана корочки и развернул перед женщиной.

— Следователь прокуратуры Арапов Павел Львович, — представился он. — А о каком соседе идет речь?

— Да вон, Васю жду, — она кивнула на дверь квартиры Митрохина. — Соседка у сына в больнице. Просила передать ключи…

— Маруся, кто там? — донеслось из глубины квартиры и за дородной дамой появился мужчина, высокий, широкоплечий, с крепким пивным животом. На нем был спортивный костюм синего цвета, с надписью СССР на груди и широкими белыми лампасами на штанинах.