Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 108 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Поставил кружку на стол так резко, что недопитый кофе выплеснулся через край. Встал, оттолкнув кресло ивышел в общий кабинет.

— Даниил, все дела пока отложи. Сейчас в приоритете следующее задание. Все, что можно найти по программе ликвидации построения Советского Союза по национальному признаку, должно быть найдено и подшито в папку. Вся, еще раз подчеркиваю, информация, вплоть до самых, на первый взгляд незначительных, мелочей.

Сахаров со своей супругой жили в том же доме, что и Руфь Боннэр. Буквально в соседнем подъезде. И, подъехав к дому на улице Чкалова, мы застали их не в постели, как предполагалось, во время дневного сна. Парочка «борцов с режимом» стояла на широком тротуаре в колодце внутреннего двора в окружении журналистов, неподалеку от живописной арки.

— Твою ж в дивизию мать… — тихо выругался я.

— Ну что, подождем? — предложил Кобылин.

— В любом случае придется ждать, Карпов с прокурорскими еще не подъехал, — я посмотрел в сторону лже-Боннэр, упивающейся вниманием прессы. — Давайте подойдем пока, послушаем, что они говорят. Кстати, а кто дал разрешение на эту пресс-конференцию?

— Скорее всего, никто, — заметил Соколов. — Когда они спрашивали? Но это, вообще-то, нарушение.

Мы вышли из машины и встали рядом с немногочисленными зрителями этого «бесплатного представления». Среди них я заметил двух сотрудников седьмого управления. А среди журналистов с удивлением увидел Мастерса.

— Этот то как здесь оказался? — у Соколова глаза стали, что называется, по полтиннику. — Его же должны были выслать? После того шоу, которое он устроил?

— И хорошо, что не выслали, — ответил майору Соколову, — компромата больше будет. И отношение к нашим «правозащитникам» тоже сформируется соответствующее…

Академик Сахаров стоял, сунув руки в карманы светлой куртки, из-под которой был виден воротник белой рубашки и галстук. Его жена красовалась в длинном пальто, темного цвета, из кашемира. Шарфик подобран в тон шляпке — вишневый. Перчатки на ней того же оттенка. Сумочка небольшая, на двух длинных ручках. Висела на локте. Было видно, что собирались специально для встречи с журналистами.

— К сожалению, несмотря на имеющиеся подвижки в области гласности, и привлечение общественности к освещению острых вопросов радиационной безопасности, мы должны с прискорбием констатировать, что продолжаются необоснованные преследования и репрессии в отношении правозащитников — неравнодушных советских людей, которые хотят знать правду, — вещал Сахаров скрипучим старушечьим голосом.

— Как он это произнес? Без остановки и ни разу с дыхания не сбился? — тихо, но так, чтобы слышали мы с Кобылиным, пробурчал Соколов.

— Мистер Сахаров, вы только что вернулись из Свердловска,вы были на Белоярской АЭС? Вас везде пропустили? — задал вопрос представительный мужчина, но продолжить не смог — его перебила лже-Боннэр.

— Какую газету вы представляете? — тут же уточнила она. — На кого вы работаете?

— «Какое твое есть право?» — усмехнулся я.

— Что? — тут же переспросил Кобылин.

— Да так, вспомнил кое-что, — не объяснять же ему, какие ассоциации в моей памяти вызвала фраза «на кого вы работаете». — Калька с американского выражения. Даже не надо мозги ломать, где она до шестьдесят второго года отсиживалась. Ладно, слушаем дальше…