Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 50 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Лица у людей усталые, но не опустошенные. В глазах — спокойная уверенность в завтрашнем дне.

Загорелся зеленый и Соколов тронул машину с места. Я перевел взгляд на «сталинки» — монументальные, с иглами шпилей. За их фасадом маячат «брежневки», в ровных линиях которых есть своя, современная эстетика. В окнах уже загорается свет. За занавесками дефицитные сервизы в сервантах, обязательный ковер на стенах, хрустальные люстры. Все заработано честным трудом. Это не просто жилье. Каждая квартира — это отдельный мир, в котором люди укрываются от коллективного бытия.

На стенах домов и на крышах агитационные надписи: «Слава КПСС!», «Экономика должна быть экономной», «Слава советской науке»… Лозунги, которые никто не читает, они давно стали частью пейзажа, как фонарные столбы и скамейки в скверах.

Дух времени, он во всем этом. В размеренности жизни и уверенности, что Советский Союз — это огромный, надежный корабль, плывущий в заданном направлении.

Не к месту вдруг вспомнился «Титаник» и я быстро прогнал это воспоминание.

— Андрей, давай тут за гостиницей «Украина» сверни. Потом мимо школы, я там дворами пройду.

Соколов кивнул. Проехав немного, он остановил машину.

— До завтра, — попрощался с ним. — И выспись обязательно, завтра будет сложный день.

— Ага,приказ понял: рухнуть в кровать и дрыхнуть! — ростовчанин рассмеялся, снова подумав о девице из отдела кадров.

Ну-ну, выспится он. Я усмехнулся и пошел по направлению к дому, уже предвкушая приятный вечер с семьей. Но когда проходил мимо мусорных баков, какой-то звук привлек внимание. Я подошел и, посмотрев по сторонам, перегнулся через край. Невольно хмыкнул: достойное завершение нескольких дней копания в помойке людских душ — залезть в настоящую помойку…

Перегнувшись через край контейнера, я копался в груде хлама. Писк доносился откуда-то из-под сложенных картонных коробок. Откинув их, увидел ворох тряпья. Что-то зашевелилось. Разворошил ветошь руками и на свет вывалилось скулящее существо. Схватил его за шкирку и вытащил на свет. Щенок был крупным, и таким грязным, будто его вываляли в грязи, прежде чем забросить сюда. Видимо, предыдущие хозяева просто не стали отмывать, и выбросили в мусорный бак.

Я посмотрел на рукава куртки, которую можно было прямо сейчас снять и бросить в этот же контейнер. Отступил на шаг от бака, повернулся… и лицом к лицу столкнулся с соседкой.

Олимпиада Вольдемаровна застыла, глаза ее стали круглыми, а на лице было написано такое выражение, которым можно проиллюстрировать главу «Когнитивный диссонанс» в учебнике по психологии. Наверное, я растерялся, потому что брякнул, не успев даже подумать:

— Мое почтение ветеранам сцены. Олимпиада Вольдемаровна, вам щенок не нужен? Абсолютно безвозмездно, то есть даром? — почему-то сказал тем же тоном, и так же в нос, как это говорила сова в мультфильме про Винни Пуха.

Немое изумление на ее лице сменилось целой гаммой чувств: брезгливость, осуждение, непонимание. Моя соседка, женщина тонкой душевной организации, оперная дива, человек не просто не чуждый прекрасного, а творец этого самого «прекрасного», не нашла в себе даже капли сочувствия к скулящему на холодном ветру щенку.

Она шарахнулась от меня так, будто я предложил ей подержать живую гадюку из леса.