Книга Телохранитель Генсека. Том 6, страница 48 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

Что я о них знаю?

Закопался в воспоминания Владимира Гуляева, как в досье…

Суходрев всегда был как на ладони, человек проверенный, свой, из нашей системы. Родился в Каунасе, но это так, география. Вся суть в происхождении. Отец — полковник ГРУ, легенда, работал в самых опасных местах. Мать Виктора Михайловича тоже разведчица. Такие люди — становой хребет нашей системы. Их преданность не подлежит сомнению. Эта семья всегда была в эпицентре большой игры, всегда на страже государственных интересов.

В сороковом году его мальчишкой увезли в Лондон. С восьми лет учился в школе при советском посольстве. После войны он с матерью вернулся в Москву, а в сорок девятом к ним присоединился отец, вышедший на заслуженную пенсию.

Дальше — предсказуемая и правильная карьера. Институт, иностранные языки, французское отделение. Кузница кадров для МИДа. После — прямая дорога в бюро переводов. Отличился на приеме послов в пятьдесят шестом, когда перевел жесткую фразу Хрущева: «Мы вас похороним» без приглаживания, четко и прямо. С этого момента стал голосом советских лидеров на долгое время. В пятьдесят девятом — первый визит Хрущева в США, и Суходрев с ним. В шестьдесят первом он был переводчиком в сложных переговорах с Кеннеди в Вене. В семьдесят второмон присутствовал на встрече Брежнева с Киссинджером. А в семьдесят третьем году вообще знаковый эпизод в Кэмп-Дэвиде, когда он ехал в одной машине с Никсоном, а за рулем находился сам Брежнев. Это ли не показатель абсолютного доверия?

Насколько я помню из своей гуляевской жизни, Суходрев прошел путь от переводчика до заместителя заведующего отделом США и Канады в МИДе. Дальше — специальный помощник Генерального секретаря ООН. Ушел на пенсию с почетом, в девяносто четвертом году.

Что еще? Что-то о даче, кажется, на Николиной горе. Статусное место.

У Суходрева все открыто, основательно, по-советски. Он — плоть от плоти системы, и ни одна деталь его биографии не вызывает вопроса.

С Бережковым иначе…

Этот со сложной судьбой. Он из интеллигентной семьи, отец инженер, мать — детский врач. Отец перед революцией дослужился до старшего инженера Путиловской верфи, а это не просто какой-нибудь «свечной заводик», это сердце Российского кораблестроения. После революции, чтобы избежать «красного террора», семья сорвалась с насиженного места и бежала в Киев. В Киеве Бережков пошел в немецкую школу. Он там не просто учился, он впитывал дух, язык, культуру.

После школы завод «Большевик», где Бережков работал электромонтером, подозреваю, что для того, чтобы получить «пролетарский стаж». Параллельно записался на курсы иностранных языков, закончил экстерном. Упорство и амбиции хорошо мотивируют… Дальше поступил в Политехнический институт и в то же время подрабатывал экскурсоводом в гостинице «Интурист». Будучи студентом, он постоянно находился в контакте с иностранцами. Водил по Киеву, общался, перенимал что-то. У меня сложилось впечатление, что это была не просто подработка, это была школа другого образа жизни. Получив диплом, Бережков какое-то время работал на «Арсенале». Дальше — армия, Тихоокеанский флот. Но и здесь он оказывается при штабе, где ведет занятия — снова иностранные языки. Он в совершенстве знал все европейские языки, и его уникальная способность к языкам вытащила его из общей массы, заставила обратить на себя внимание. Уже в тридцать девятом году Бережков был направлен на работу в Москву. Стремительный взлет и дальше как по накатанной. Германия — заводы Густава Круппа, в составе закупочной комиссии. После — Наркомат иностранных дел. Работал в Советскомпосольстве в Германии в самом начале второй мировой.