Онлайн книга «Телохранитель Генсека. Том 7»
|
«Я умываю руки, — думал Падва. — Но какой идиот! Борис Николаевич, как же вы крупно сели в лужу и меня за собой тянете. Надо будет красиво отказаться от участия в процессе». У прокурора мысли текли в другом направлении. «Буду настаивать на высшей мере, — думал он. — Но следующее заседание придется вести в закрытом режиме. Слишком много закрытой информации может всплыть. Может даже военным судом будем рассматривать дело». Только Вольский, когда его выводили из зала, был совершенно отрешен, будто не участвовал в происходящем. В уме он крутил одну фразу, как заезженную пластинку: «Ну вот и все… Вот и все… Вот и все… Все кончилось…» Приехав из суда на Лубянку, я застал Удилова на работе. Он был в кабинете и разговаривал с кем-то по телефону.Я присел к столу и с трудом подавил желание поправить ряд карандашей перед Вадимом Николаевичем — один выбился из «строя» и лежал немного косо. — Владимир Тимофеевич, как ваше впечатление от процесса? — как бы между делом поинтересовался Удилов. — Вполне на высоте. Но у меня тоже вопрос: что вы сделали с Вольским? — вроде бы в шутку произнес я. Но Удилов ответил вполне серьезно: — У нас специалисты работают, и специалисты высококлассные. Тем более, что у любого человека есть своего рода точка напряжения — как в стекле. Даже если легонько ткнуть в нее, то человек выкладывается, начинает рассказывать все, что он знает и обо всех. — он налил воды в стакан, но пить не стал. — Если хотите, можете ознакомиться с протоколами допросов, — продолжил Удилов. — Там много интересного. Я лично беседовал с ним на завершающем этапе, когда его готовили к процессу. И, знаете ли, выбор у Вольского был небольшой. Либо сотрудничество со следствием и впереди перспектива жизни. Либо высшая мера наказания — без вариантов. Вольский выбрал первое. А точку напряжения мы нашли с вашей помощью. Это его дневники. Там скрупулёзно зафиксированы все его действия, все разговоры, все адреса и телефоны. Эти дневники — часть его самого, в них он жил больше, чем в самой жизни. Но я пригласил вас по другому поводу. Удилов открыл ящик стола и положил передо мной газету, развернутую примерно в середине и загнутую пополам. — Читайте, — предложил он. Я быстро пробежал глазами статью. «Концерт в Советском Союзе» — большими буквами название. В статье говорилось, что в Ленинграде состоятся съемки совместного советско-английского фильма «Карнавал». Так же написали, что в связи с этим событием будет проведен концерт с участием популярных исполнителей: группы «Сантана», ансамбля «Бич Бойз», будет петь известная прогрессивная певица Джоан Баэз и аккомпанировать ей будет известная кантри-группа «Вилледж пипл». Кроме того, говорилось в статье, в концерте примут участие известные советские вокально-инструментальные ансамбли. Дальше шло перечисление ансамблей: «Веселые ребята», «Коробейники», «Скоморохи», «Песняры» и «Ариэль». И вишенкой на торте, захлебываясь восторгом, автор статьи поставил целый абзац дифирамбов еще начинающей, но уже очень известной эстрадной звезде — Алле Пугачевой. Я профессионально выцепил главное из текста и зачитал вслух: — «Как нам сообщили, концерт состоится четвертого июля». В день независимости США? — Зрите в корень, Владимир Тимофеевич, — председатель КГБ усмехнулся, но как-то невесело. — Кто дал команду напечатать эту заметку шестнадцатого июня в «Ленинградской правде», никто не может вразумительно ответить. Но ссылаются на ТАСС. Вам бы лучше поехать разобраться. Романов может наломать дров. Времени осталось мало. К сожалению, о ситуации доложили только сегодня. Наши коллеги из Ленинградского комитета уже провели большую проверку. Однако вопрос надо решить. Подготовка к концерту действительно идет. Фуры с оборудованием музыкальных групп стоят на границе с Финляндией. На Дворцовой площади уже начали монтировать сцену. Мне бы хотелось услышать ваш анализ ситуации. Как по вашему мнению, Владимир Тимофеевич, будут развиваться события? |