Книга Телохранитель Генсека. Том 7, страница 86 – Петр Алмазный, Анджей Б., Юрий Шиляев

— Лидия! — наседала она на мою домработницу с самым боевым видом. — Лидия, я много раз просила вас не петь! Это издевательство над моим абсолютным слухом!

— Это ваш слух — издевательство над моим абсолютным счастьем! — не осталась в долгу Лидочка. — У меня душа поет, вот и я пою.

Обернувшись ко мне, сообщила уже спокойным голосом:

— Владимир Тимофеевич, здравствуйте и до свидания. Я пошла домой. Ужин на плите.

И понеслась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

— С Аськой я погуляла! — крикнула она с площадки этажом ниже.

Вздохнул.

— Олимпиада Вольдемаровна, простите ее, — попытался я сгладить углы.

Соседка ничего не ответила. Развернулась и с достоинством королевы начала подниматься по лестнице, ворча под нос: «Вот мы в их годы такими не были. Куда катится мир?»…

Аська встречала меня в прихожей, куцый хвостик вертелся, как пропеллер. Присел на банкетку, как она тут же развалилась у моих ног, подставляя живот. «Почесать пузико», — так называла этот ритуал Леночка. Почесал. Что уж лишать собаку ласки?

Поужинав, в душ и спать. Уснул сразу же, будто провалился.

Звон будильника вернул меня к текущим делам. Сейчас в Заречье. Даже не могу предположить, что нужноЛеониду Ильичу? О чем хочет поговорить? О суде над Ельциным? Нет, это вряд ли. И без меня есть кому доложить. Других срочных дел, как не напрягался, не мог вспомнить. Насколько я знаю, Леонид Ильич собирается в отпуск, в Крым. Может, что-то в связи с его поездкой?

Я не ошибся в своих предположениях. Почти.

Когда приехал в Заречье, Леонида Ильича застал в саду, в беседке с газетой. В белой футболке и легких брюках, он казался простым, обычным человеком.

На столе чай, несколько видов варенья в небольших розетках, рядом тарелка с выпечкой.

— Володя, как раз к чаю, — радушно пригласил он меня за стол. — Я вот небольшой отпуск взял, на неделю. Врачи рекомендуют отдохнуть. А в августе, как обычно, в Крым.

— Что-то случилось, Леонид Ильич? — поинтересовался я.

— У меня, собственно, несколько вопросов. Первый по Ельцину. Ты на суде был. Мне, конечно, тут полный отчет сделали. Но что сам скажешь? — и он ожидающе посмотрел на меня.

— Ельцин вначале суда, и Ельцин после заявления Вольского — это два разных Ельцина, — ответил ему. — Если вначале он надеялся, что все сойдет с рук и он отделается воспитательной работой, может, исключат из партии и отправят на хозяйственную работу, в строительство, то после показаний Вольского у него буквально сорвало крышу. Прошу простить за жаргонное выражение, но тут оно подходит больше всего.

— Ну так вот, у меня из Свердловска новости, — Леонид Ильич отложил газету. — Катушева туда вернули.

— С поста секретаря ЦК? — я хмыкнул.

— Секретарем его оставили — пока, — Брежнев нахмурился. — Посмотрим, как он разгребет то, что его протеже наворотил. А так-то мне от тебя немного надо, и здесь мой интерес совпадает с интересом Удилова. Ускорь свою командировку в Ленинград. Во-первых Галя собралась на этот концерт Сантаны и кто там у них еще? Ну, коммунистка американская?

— Джоан Баэз, — подсказал я.

— Во-во, она. Но, собственно, это не главная причина. Разберись там, на месте, что Романов творит. Слухи доходят самые разные. На счет свадьбы его сына, на счет его вольных заявлений, — Брежнев вздохнул. — Комитет партийного контроля пишет, что ничего такого не было, а из Большого дома докладывают обратное. Я сегодня позвонил по поводу концерта, так он мне прямо ответил, что он никакого концерта не будет, что это вселожные слухи и он-де первый раз услышал об этом после клеветнической публикации. Редактор «Ленинградской правды» отстранен и решается вопрос привлечения его к ответственности — сначала партийной, а потом, может быть, и уголовной.