Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 102 – Петр Алмазный

Судмедэксперты приехали так быстро, будто ждали за углом соседнего дома. Они деловито принялись за работу.

Я со следователями поднялся в квартиру медсестры Веры. Она сидела на краю кровати. Глаза девушки были открыты, но назвать ее адекватной все еще было нельзя. Девушка полностью ушла в себя — на вопросы не отвечала, сформулированных мыслей в голове тоже не имела — сплошная муть и неразбериха.

Подоспевший врач скорой помощи, осмотрев Веру, сказал:

— Вывести ее из этого состояния будет сложно.

— Везите в Институт Сербского, — распорядился я. — Там таких «пострадавших» уже изрядно набралось.

С слов следователей и экспертов, картина складывалась следующая: когда я рванулся за медсестрой на балкон, Лесков, вырубив первого опера, выскочил на площадку и побежал вверх, к выходу на чердак. Там его поджидал второй оперативник — тот самый Саня.

Как показала экспертиза, выстрелов было два. Первый я не слышал, находясь в квартире с Верой, второй прозвучал непосредственно перед падением тела в межлестничный колодец. Нашли две гильзы и пулю, застрявшую в стене.

По словам опера, первый выстрел был предупредительным. Но это не остановило Лескова — тот напал, желая завладеть оружием. Оперативник оказался шустрее — выстрелил практически в упор. Вниз с пятого этажа человек со шрамом летел уже мертвым.

Эксперты закончили работу на месте происшествия, труповозка увезла тело на медэкспертизу.

Ночью весь Комитет стоял на ушах.

Сам я эту ночь провел на Лубянке. Снова был в стерильном кабинете Удилова. Тот же сверкающий стол со стопкой белых листов, карандаши, остро заточенные и выстроенные по росту, те же батареи папок в шкафах. Сам Удилов был, как всегда, спокоен и безэмоционален.

— От лица там малочто осталось… Эксперты сняли отпечатки. Подтвердили, что это действительно Лесков, — начал Удилов издалека. — Жаль, что не удалось взять его живым.

Я ничего не ответил, виновато потупившись.

— Но поговорить с вами, Владимир Тимофеевич, я хочу совсем о другом, — Удилов облокотился руками о стол, слегка наклонился ко мне, будто хотел внимательнее рассмотреть.

— Сейчас в следственном изоляторе Лефортово беснуется Федорчук, — Удилов сел, взял в руки карандаш, повертел его между пальцами, положил на место. — Начат процесс отзыва Яковлева. Пока аккуратно, чтобы не спугнуть и не вызвать дипломатического скандала. И вы, и я понимаем, что Лесков — это лишь верхушка айсберга.

— Согласен, мы отсекли одно щупальце огромного спрута. Но их очень много, и сам спрут пока не виден, — произнес я. — Должен быть руководитель. Какой-то центр принятия решений. И находится он, возможно, гораздо ближе, чем мы думаем.

— Я тоже так считаю, — согласился Удилов и со вздохом сказал:

— Никогда не мог понять, сколько стоит предательство? Чем надо заплатить, чтобы человек продал свою страну? Свою Родину? Те же Лесков, Яковлев…

— Шевченко, — я продолжил ряд, начатый Удиловым.

Он внимательно посмотрел на меня.

— А что вы так смотрите, Вадим Николаевич? — я пошел на опережение. — Рыба гниет с головы. Может, стоит внимательнее присмотреться к нашим кадрам? И не менее внимательно — на людей, проникших в высшие эшелоны власти?

Рисковал ли я сейчас? Наверное, да. Но я доверял Удилову. Он очень прагматичный человек. И человек дела. Плюс обладает уникальным аналитическим складом ума и, как оказалось, невероятной скоростью мышления. Такое сочетание дает либо гениального преступника, либо гениального сыщика. В случае с Удиловым мы получили идеального человека на своем месте.