Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 104 – Петр Алмазный

— Вы лучше спросите, как мне удалось обойти резолюцию Политбюро, — он усмехнулся. — Вопросы безопасности государства не должны решаться коллегиально, но у нас это именно так. Кстати, я так и сказал Генсеку. А на Гвишиани у меня уже внушительное досье. Только вот Андропов очень долго сомневался. Непростительно долго. Я с большим трудом продавил этот арест.

Удилов задумался на секунду, потом продолжил:

— Но вернемся все-таки снова к Шевченко. Тоже ваши пророческие сны о будущем? — с легкой иронией усмехнулся Вадим Николаевич.

— Совершенно верно. На календаре семьдесят восьмой год. В кабинете собрание. Андропов распекает начальника Второго управления в связи с тем, что заместитель Генерального секретаря ООН по политическим вопросам и делам Совета Безопасности попросил политического убежища в США. Можете подождать и проверить, до семьдесят восьмого года осталось не так уж много времени… Но я бы все-таки поднял докладные записки Юрия Ивановича Дроздова, где он выражает сомнения в поведении Шевченко. А если им дать ход, думаю, успеем сохранить множество секретов.

— Будет скандал. Первое главное управление не любит, когда лезут в их епархию. Придется через их голову действовать. Подумаю, как это сделать. Вам спасибо за информацию, Владимир Тимофеевич! И чего им всем не хватает? Ведь как сыр в масле катаются все эти международники.

— Жадность — мать всех пороков, — скривился я в презрительной усмешке. — Им не хватает службы собственной безопасности. Давно пора проверить в первую очередь Комитет и МВД. Вообще ряды чекистов. Причем проверку провести очень серьезную.

— Поднимется крик, что начинается новый тридцать седьмой год, — сказал Удилов, хотя вряд ли его пугало мнение большинства. — Вы же знаете, что все руководители Комитета, начиная с Шелепина, не кадровые чекисты, а пришли из партийных и комсомольских органов.Одним из условий их работы было негласное соглашение о том, что тридцать седьмой год не повторится.

— Я это знаю, пусть даже на уровне слухов, — ответил я. — Но вы сами скажите, что бы сделал товарищ Сталин, живи он сейчас?

— Точно не думал бы о том, что делать с Яковлевым. И о скандалах во власти бы тоже не думал, — Удилов улыбнулся, впервые от души, широко.

— А вот будь вы начальником Управления собственной безопасности, с кого бы вы начали проверку? — спросил Вадим Николаевич, и я вдруг почувствовал себя соискателем, чье резюме рассматривает большой начальник. Потряс головой, прогоняя ненужную ассоциацию. Управление собственной безопасности — контора серьезная. Её значение в государстве такое же, как значение иммунной системы в организме. Это управление должно мгновенно реагировать на любые проявления коррупции, кумовства, использования служебного положения в личных целях и еще целого ряда нарушений в работе нашей Конторы.

— С Пирожкова, — уверенно ответил я. — Я бы начал именно с него. Управление кадров КГБ. Набором руководит он. Давно надо проверить этого персонажа. Также я бы ввел еще проверку доходов и расходов наших сотрудников.

— Предложение своевременное. Действительно имеются некоторые сомнительные моменты в деятельности Пирожкова. А подобраться не можем, полномочий нет.

Несмотря на то, что Вадим Николаевич Удилов был не только начальником Аналитического управления, но и заместителем начальника Второго Главного управления, а второе управление — это контрразведка, он действительно не мог проводить расследования внутри Конторы, если не было прямых фактов, указывающих на шпионские действия сотрудника КГБ. По анонимке или только исходя из подозрений устроить проверку, как это было раньше, а уж тем более, взять в разработку или приступить к оперативным действиям, он не мог. Об этом даже речи не было, сейчас действительно не тридцать седьмой год.