Книга Телохранитель Генсека. Том 2, страница 70 – Петр Алмазный

— Поздравляю! — сказала женщина, но не слишком искренне. Было видно, что ей надоело стоять в очереди. Потому она больше обрадовалась бы нашему уходу с почты, чем рождению детей в незнакомой семье.

Чтобы скоротать время в очереди, женщины еще говорили о детях, внуках, закатках на зиму и рецептах блинов. Со стороны казалось, что они давние знакомые, хотя на самом деле видели друг друга впервые. Да уже, это вам не 2025 год с его социальной дистанцией в полтора метра.

Пока теща отправляла посылки, я заполнил телеграмму. Поздравил Василия Панкратова и сестру Зою с рождением дочки Анжелики.

Взмок, пока сделали все почтовые отправления. Вышел на морозный воздух и с удовольствием подставил лицо свежему ветру.

Валентина Ивановна потребовала, чтобы я завез ее к подруге на Профсоюзную улицу. Куда денешься? Отвез, высадил у пятиэтажки. Профсоюзная— одна из первых улиц в Москве, которую застроили хрущевками.

В Кретово вернулся только в половине двенадцатого. Наскоро пообедал, разогрев вчерашнюю гречку. Микроволновка сейчас бы очень пригодилась, но увы — до того, как она появится на каждой кухне, еще лет пятнадцать — двадцать.

Надел форму, на голову водрузил свою новую папаху. Интересный, кстати, головной убор, никогда раньше не носил. Ведь своей прошлой жизни я до звания полковника не дослужился, и папаха мне была не по чину.

В половине второго я уже был в Кремле. Прошел в кабинет Брежнева, в комнату для охраны. Рябенко ждал меня там.

— Ну наконец-то! Смотрю, Володя, ты совсем расслабился. Не рано ли героем себя почувствовал?

Генерал сделал строгое лицо, пристально меня рассматривая. Глядя ему в глаза, я прочитал мысли Александра Яковлевича:

«Как бы не зазнался наш новый полковник. Все-таки Леня его выделяет сильно, а парень молодой. Огонь и воду прошел, но выдержит ли испытание славой? Затянут медные трубы, как Ивана-царевича».

Мне беспокойство Рябенко было приятно, но вот по поводу «медных труб» он зря волновался. После непонятных восьмидесятых, веселых девяностых и жирных нулевых вряд ли у меня снесет крышу от возможности карьерного роста и сопутствующей ему власти. Так-то я вообще не интриган, и не карьерист.

То, что я теперь задумал и постепенно начинаю реализовывать, делаю не ради себя или каких-то эгоистичных соображений, а ради всего советского народа. Да, я буду лезть наверх, но совсем по другим причинам. Это не личностный рост, у меня есть другая мощнейшая мотивация — я хочу сохранить Советский Союз!

Из рабочего кабинета вышел Леонид Ильич Брежнев.

— Ну что, все готовы? — заметив меня, он улыбнулся. — Володя, ты у нас герой! Надо орден давать!

— Леонид Ильич, за что? — я скромно развел руками в стороны. — Я просто выполняю свою работу…

— Это у тебя теперь работа такая — бомбы обезвреживать? А когда ж ты меня охранять будешь? — пошутил Генсек.

— Одно другому не мешает, Леонид Ильич, — вступился за меня Рябенко.

Брежнев рассмеялся.

— Не поспоришь с тобой, Саша, не поспоришь. Давайте пойдем уже, нехорошо заставлять людей ждать.

Заседание Конституционной комиссии проходило в овальном зале Кремлевского дворца. Задуманный архитектором Казаковым как связующее звено между двумя корпусами здания, этот зал действительно поражал своим великолепием. Он находился на втором этаже, сразу над въездом во внутренний двор. От купола невозможно было оторвать глаз и каждый, кто входил сюда впервые, обязательно задирал голову вверх.