Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 112 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Ты по-прежнему не помнишь? — стал выходить из себя я. — Не помнишь, как на нашем совещании в конструкторском бюро Павел Данилович Гранин привел данные советской разведки? Напомнить?

— Валяй. Только короче. А то мне в сортир надо.

Я задохнулся от возмущения. Впрочем, Борька есть Борька. Отважный боец, хоть и балбес, каких свет не видал.

— Майор Гранин, надеюсь, хоть нашего друга ты помнишь? — сорвалось у меня с губ ехидство, — на совещании Ильи Федоровича докладывал. Так, мол, и так: немецкое командование поручило обер-диверсанту Скорцени, отыскать на русском фронте секретного советского инженера-конструктора, внедряющего в войска технологии будущего. Теперь вспомнил, колхозник?

Борька на миг призадумался, перестав жевать колбасу.

— И именно этот Скорцени, — продолжил я, остывая, — обязался отыскать меня за линией их фронта. — Теперь соображаешь, курилка?

— Не-а…

— Вот черт! Да пойми ты! Мы попали в ловушку в том лесу, когда ехали к нашему штабу в машине, как раз по указанию этого «шрама», как ты его называешь. Мнимого русского капитана спецназа помнишь? Шумана в деревне помнишь? Полковника вермахта помнишь, когда нас везли на машине к самолету? Потом Берлин, Борман, Гиммлер и рейхсканцелярия? Все это он — его рук дело — работа Скорцени!

— Ну, ты, веселый интересный. И чё? Ну, шрам. Ну, диверсант. Говорю же — тикает вместе со всеми. Фюрер же уже тиканул в Антарктиду.

Герхард, слушавший нашу перепалку, при упоминании ледяного континента, вскинул вверх брови.

— Гитлер… простите майн вопрос…Фюрер, м-мм… есть в Антарктида?

— Потом объясню, — отмахнулся Борис.

Катя переводила раскрытые глаза с ее ухажера на меня, совершенно сбитая с толку.

— И этот Скорцени продолжает охоту за нами! За мной и тобой! — подвел я итог разъяснения другу. — Понимаешь, курилка? Он не просто так оказался здесь, на вокзале города Штутгарта. Если ему поручил Гиммлер, искать нас после побега, то что?

— Что…

— То, не найдя наших следов в Берлине, когда мы скрывались в подземке, он каким-то образом, уж не знаю, каким — пошел по нашим следам. Опередил нас, оказавшись здесь, в Штутгарте, на день раньше нас.

— Это как? Мы же только позавчера были в Берлине. Сутки ехали этим составом, — обвел рукой вагон мой собеседник. — Как он мог нас опередить? Мы же поездом ехали.

— А он самолетом!

— Не понял…

— Я не знаю, какими путями он вычислил наш маршрут. Может, тот чиновник сказал, что встретился нам на перроне Берлина, когда мы бежали, искали сюда, в Штутгарт, товарный состав. Может, нас кто-то увидел — черт его знает. И, обладая всесильными связями, Скорцени примчался сюда. На чем? На самолете, конечно.

— И что?

— И теперь нас выслеживает. Либо нас с тобой, либо четверых беглецов из Берлина, — кивнул я на Катю. — Одна из которых русская девушка.

Перевел дух.

— Теперь понял, боец?

Борька весь подобрался.

— Так точно! Нихрена не понял. Хочу автомат.

Потом к Герхарду:

— Извини. Был сердитым.

Немец все еще не опускал брови. Новость о том, что Гитлер в южных широтах Антарктики, очевидно, выбила его из колеи. Борька бросил на меня вопросительный взгляд: можно ли поведать честному немцу ту тайну, которой мы обладали? Что я из будущего, что ищет меня вся верхушка нацистов, и что, собственно, я — именно я — являюсь источником всех злоключений, свалившихся на них за последнее время? Можно такое поведать обоим?