Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 40 – Анджей Б., Виктор Жуков

— Новые поколения, разморозившись, заполнят наши ряды ветеранов. Пусть пройдет год. Пройдет два. Пройдет даже три! Но мы возродимся!

— Мой господин… — приблизился врач. — Вам пора отдохнуть. Эти эскизы, — обвел он рукой холсты с чертежами, — отнимают у вас массу сил.

— Он прав, дорогой! — в унисон поддержала супруга. — Пойдем, погуляем. Отто Скорцени показал мне столько всего любопытного! Здесь, во льдах, столько прекрасного!

— Где комендант? — внезапно осунулся Гитлер.

Приступ прошел. Он безвольно обмяк. Тело конвульсивно дернулось. Ева стерла остатки слюны в углах рта. Придвинула поднос с препаратами. Горстью в стакане лежали таблетки.

— Мне нужен фон Риттен! Позовите его, — голос фюрера стал каким-то безликим. — Только он может воплотить все идеи, что я начертил. С его помощью мы построим…

И снова пошел полный бред. Уже тише, почти бормотанием.

Спустя несколько секунд фюрер уснул.

Ему снилась новая нация. Ему снился возрожденный Новый Берлин.

1944 год.

В развалинах Берлина.

Борька никак не мог склонить себя ко сну. Тот белый рояль, что мы нашли в руинах развороченных комнат, служил нам теперь маяком, светившим в ночи под луной. Дорогой инструмент выделялся белым пятном на фоне сплошных черных развалин, а в его отражении играли очаги костров пострадавших от взрывов жильцов. Крики и плачи утихли. Тени стали длиннее. Луна, казалось, печальным взором наблюдала сверху за постигшей бедой. Дым костров не мешал Борьке предаваться мечтам. Подсунув под голову сеть дирижабля, сытый от поджаренной на костре утки, он просил меня рассказать что-нибудь. Потрындеть — в его смысле. Я и раньше, по сути, использовал любую минуту, восполняя, чем мог, пробелы знаний бывшего тракториста колхоза. Вот и сейчас, под мерный гул работавших где-то в квартале насосов, мне пришлось вспомнить кое-что из того, что читал в интернете — там, в своем времени.

— Если завтра нас будут искать из гестапо, — подкинул он тему для беседы, когда после утки выкурили по сигарете, — то мы ринемся в катакомбы. А мне похер. Зуб даю, всё будет в ажуре. Есть ведь под Берлином всякие туннели, входы, шахты лабирин… как их там — лабиринтов?

— Есть. И много, — ответил я, бросая взгляд на печальный лик луны. А сам вспомнил:

— Вот, если хочешь, расскажу тебе о тоннелях.

— Валяй, чужестранец. Не забудь разбудить. Усёк, в натуре?

И как всегда хохотнул. А я начал рассказывать, сам удивляясь, что тоже не склоняюсь к мысле поспать. По всей вероятности наши тревоги за эти три дня начисто отбили желание не только поспать, а сходить в туалет. Кроме смеха, мне не до шуток. Третий день не мог сходить по-большому. А ведь был в разрушенной квартире приличный такой себе унитаз. Тот, куда потешно заглядывал Борька.

— Начнём с того, что я читал в интернете.

— Откуда? Ах, да. Ты же у нас из двадцать первого века. Забыл. Давай, валяй дальше.

— С давних пор строители бункеров, шахт, линий метро и прочих подземных сооружений сталкивались с огромными подземными пустотами носившие определённо рукотворные следы. Это тебе не пещеры— тут дело рук человека. Они существуют не только в виде гигантских подземных залов, стены которых обработаны неизвестными механизмами, но также в виде линейных проходок идеально прямой формы.

— Угу…

— За последние десять-двадцать лет такие находки сыпались на проходчиков, словно из рога изобилия: были обнаружены буквально сотни фрагментов старых тоннелей почти на всех континентах планеты. До недавнего времени под вопросом была Австралия, но вскоре и там наткнулись на целую сеть разветвленных шахт под землей. Оставалась Антарктида. Но, судя по сведениям Ильи Федоровича, уже и там ведутся прокладки тоннелей. И кем?