Книга Военный инженер товарища Сталина 2, страница 72 – Анджей Б., Виктор Жуков

Потом…

* * *

Потом вдруг все внезапно исчезло. Прервалось. Панорама мелькающих картин завязалась в узел, блеснула и, вспыхнув, пропала. Ноль в квадрате. Пустота. Онемевшее тело обрело подвижность. Сработал ли эффект защитной реакции организма на ядовитый укус — неизвестно. И что было дальше, Игорь помнил с трудом. Оглядев мутным взглядом просвет между папоротниками, оставив за спиной артроплевру, он, подобно лунатику, пошел наугад — все вперед и вперед. Шел, спотыкаясь, не разбирая дороги. Брел, натыкался на острые листья, ничего не видя вокруг. Говоря откровенно, в этот миг советский пилот представлял собой манекен, которым управляла чья-то невидимая сила.

Спустя три часа после укуса организм постепенно очистился. А он все шел и шел, продираясь сквозь первобытные джунгли. Присаживался. Бесцельно и глупо смотрел на листву. Под ногами шныряли обитатели мезозойского леса. Одежда изорвалась до крайности. Два раза укололся об острые шипы плауна.

— Ой! — вырвалось при вторичном уколе. Прояснилось в глазах. Стал разговаривать с собой, чтобы окончательно не потерять остатки рассудка. Присел на буйно растущую ветку.

— Да что ж со мной происходит?

Осмотрел изорванную в клочья одежду.

— Ты, товарищ старший лейтенант, попал туда, где еще не зародилось человечество.

Почесал затылок, весь облепленный колючими шипами. Подул на раны с царапинами. Огляделся.

Вековой нетронутый девственно-чистый лес окружал свой грандиозностью. Над кронами хвощей носились птеродактили.

— А вас я видел в учебниках, — всплыло сразу в памяти.

Сознание после яда возвращалось в прежнее состояние. Теперь он мог уже трезво осмыслить ту чудовищную метаморфозу,что с ним приключилась во время укуса.

— Я… — кашлянул от спазма в горле, — я… я что, летал? Я что, парил, мать в беса душу?

Сами по себе выкатились глаза.

— Меня носило в эпохах?

Одна особо крупных размеров меганевра, сделав воздушный кульбит, ринулась на незнакомое ей существо. Двуногий пришелец из будущего представлялся гигантской прародительнице стрекоз настоящим уродом, непонятно каким образом, оказавшимся в ее родном мире.

— Прочь, мерзость такая! — отмахнулся саднящей от боли рукой.

Пришлось выломать сук. Огромных стрекоз становилось все больше. Лавируя между кишащими массами муравьев, пауков, жужелиц и прочих жуков, он поспешил к водоему, что заметил вдали еще до укуса. В просвете деревьев блестела гладь озера. Воды бы напиться, вот что безумно хотелось! Кристальной чистой воды!

Повинуясь инстинкту, старлей пошел наугад. Туда, где у озера собрались все звери. А что было делать? Приступ ядовитых паров укуса прошел: теперь мучила жажда. Организм требовал влаги, очищая желудочный тракт.

— Мама моя дорога-ая… — вырвался вздох, когда вышел на берег. — Да тут целое…

И осекся. Слова застряли в опухшей от яда гортани.

«Целое нашествие!» — хотел сказать он.

Перед летчиком двадцатого века предстала сюрреалистическая картина, достойная кисти Сальвадора Дали. Кругом, куда охватывал его взгляд, тут и там, в кустах, зарослях плауна, в болотах, шевелились и ухали от удовольствия сотни созданий. Иные с рост человека. Другие крупнее слона. Одни вообще огромные, что пришлось задирать голову. Десятки видов рептилий и ящеров были разными, но всех объединяло одно — звери шли к водопою. Плескались, пыхтели, ревели, трубили. Фыркали брызгами. Катались в грязи. Длинные могучие шеи склонялись к воде. Глотали, лакали, всасывали утробными пылесосами живительный нектар первобытного озера.