Онлайн книга «Военный инженер товарища Сталина 3»
|
— Так… так я могу вернуться д-домой? — Можешь! — кивнул с улыбкой летчик. — Теперь барокамера нашла твой маркер. Я не физик, но, как мне объяснял твой руководитель Степан Сергеевич, саркофаг заберет тебя в твое время, а меня оставит в моем. Защемило сердце. К горлу подступил комок. Обвел печальным взглядом своих лучших друзей. С дрожью в голосе уточнил: — И что… я могу прямо сейчас вызвать автоматику саркофага? — А вот тут я не знаю, — сокрушенно пожал плечами пилот. — Сколько раз меня не выбрасывало в разных эпохах, червоточина потом возвращалась назад ниоткуда. Внезапно.Сама собой. Вызвать саркофаг я никак не мог. К примеру, она возникала в совсем недоступных местах. В Ледниковом периоде она вернулась за мной в пещере. В мезозойской эре возникла внутри джунглей. В подвале немецкого бюргера, когда меня арестовал майор СМЕРШа, портал черной дыры появился прямо в стене. — Ты хочешь сказать, — подал голос Павел Данилович, — что она сама собой возникает? — Так точно. Когда ей приспичит, или когда ей захочется, — он улыбнулся, — я бы так сказал о ее поведении. Не по желанию пассажира. Не по какому-то вызову. Самописец как-то там по-своему отсчитывает время, и потом, когда наступает срок переброски, портал барокамеры всасывает тебя внутрь. Дальше дело техники. Ты проваливаешься в пустоту, а когда тебя выплевывает в ином измерении, сразу приходится сознавать: тебя куда-то швырнуло. — Но… — я запнулся, — но сейчас-то меня точно перебросит назад, в мое время? — Так уверял Степан Сергеевич, твой руководитель Института технических разработок. У меня не было слов. Накатила волна нежности к моим друзьям и соратникам. Спустя несколько минут в палату вошли почти все члены нашего Бюро. Королёв, Ильюшин, генерал артиллерии Костиков. Инженеры-конструкторы Яковлев, Лавочкин, и, собственно, сам Илья Федорович. Все уже знали, что Игорь является тем контактом из двадцать первого века, при котором меня заберет червоточина. Потом меня выписали. Доктор напоследок посоветовал пить микстуру. Борька всем хвастался орденом: — Ва-аще чётко получил по заслугам. Зуб даю, в натуре, товарищи! Все смеялись. Грустил только я. Был праздничный ужин по поводу капитуляции Германии. Был смех, веселье, и немного печально. Каждый, посвященный в тайну моего пребывания здесь, в их альтернативном мире, вот-вот ожидал, что барокамера материализуется из пустоты прямо сейчас, в этот миг. Ждал и я. Гремел патефон. Играли за окнами гармони. Пели песни. В небе раздавались громы салютов. Весь Берлин светился от фейерверков и разноцветных ракет как в Новогоднюю ночь. Борька подошел под шумок, пока все чокались за победу. Толкнул в бок: — При всем уважении, дать тебе в харю, лишенец? Покинешь меня, кому я орден буду показывать? Смеясь, мы обнялись. Потом… …Потом была червоточина. Глава 24 1945 год. 29 января. Последний день в ином измерении. Скорцени задумался. Пока пили чай в ожидании Гитлера, он еще раз вспомнил, какое сегодня число. Бросил взгляд на календарь в мастерской. Сегодня 29 января. Отчего-то на ум пришли два русских пленных, которых он вез в столицу из Штутгарта. Один телохранитель, а вот второй… Что-то должно было произойти в конце января? Нет, не взятие города. Нет, не приход каравана в Антарктиду. И не крах всей Германии — это было предречено еще за год до событий. |