Онлайн книга «Военный инженер товарища Сталина 3»
|
— Так ты тот Игорь? Я помню, как ты давал нам смотреть фотографию с дочкой! — голос Борьки, возникающий и пропадающий эхом. — А Саня ждал твоего появления. Все минуты считал, когда ты объявишься… Пустота. Нирвана. Черная бездна. Опять голос Борьки: — И я стал ждать вместе с ним. Правда, мы — вот, на, зуб даю — ни хрена не знали, кто это будет. Саня перебрал в уме всех возможных кандидатов. Я так понял, вас поменяла местами какая-то хрень, что лишенец называет ее барокамерой? Обрыв. Пустота. Голос Павла Даниловича: — Вспоминали и тебя в качестве переселенца в его эпоху. Но как-то на тебе он не остановился. А ты, значит, вон оно как. Вас просто поменяло местами… — Я был в его двадцать первом веке. Потом барокамера швыряла меня по другим измерениям… Обрывки фраз заставляли генерировать мой мозг. Иногда урывками слышалось: — И к Наполеону выбрасывало. И в Ледниковом периоде бывал. И динозавров успел повидать. Потом в пробелах сознания голос Борьки: — А как там у них, в двадцать первом веке? Мне поставили памятник? Сколько орденов на груди? Я открыл глаза. Чистый потолок. Белые стены. Повернул голову. Отчаянно мучила жажда. — Пить… — вырвался хрип. Тут же закашлялся. — Дайте пить… Склонилось озабоченное рыжее лицо Борьки. В дрожащую руку сунул стакан с мутной жидкостью. Глаза серые, как зимнее небо, уставились с озорным блеском. — Пришел в себя, веселый интересный? А мне орден дали. Вот, погляди… — Да погоди ты! — отпихнул майор Гранин. — Он еще ни черта не соображает, а ты со своим орденом лезешь. Выпив какую-то настойку, отдающую больничным запахом хлорки, я обвел комнату. В глазах прояснилось. Глянул на себя как бы с высоты птичьего полета. Скосил взгляд на койку. Чисто, опрятно, как в медицинской палате. Будто прочитав мои мысли, Павел Данилович подсказал: — Ты в лазарете, Саша. — Давно? Кхххры-ы… — вырвался кашель. — Три дня. — О-ох… — Ага, ё-моё! Три дня без сознания, — потряс руку Борька. — Я уже и орден успел получить… — Да отстань ты со своим орденом! — врезал по уху Павел Данилович. — Придет в чувство, потом покрасуешься. Три дня! Точно что, ё-моё! Как так меня угораздило? — А… голоса эти? — обводил я взглядом палату. — Они были откуда? — Ты бредил, лишенец. Все время метался в постели. Сходил под себя. Врач ставил тебе, как их там… процедуры. И заржал. Гранин сунул кулак прямо под нос. — Я слышал вас и еще кого-то, — мой собственный голос, казалось, доносился из глухого тоннеля. — Наверное, мой. Голова сама собой повернулась на звук. Сидящий на табурете старший лейтенант в форме летчика, приветливо махнул рукой: — Привет, Александр. Я Игорь. Помнишь меня? Постепенно все выстраивалось в логическую цепочку. Упадок давления, воздушная яма, крен самолета. Круговерть вокруг. Молнии на фюзеляже. Крики пилотов, что самолет повернуло назад. Посадка. Ночь над Берлином. Голоса-голоса-голоса… — Так вот, кого мне надо было ждать в качестве пассажира барокамеры, — улыбка сама скользнула по лицу. Я протянул руку. — Приятно видеть тебя, Игорь. Помню, конечно! — Слова полились сами собой. Привстав, я облокотился на спинку кровати. Гранин поправил подушку. Борька плеснул в стакан глоток коньяка. — Помню, как ты показывал фотографию у костра. Потоммы уснули. А утром налет. Немцы бомбили колонну. На Курской дуге это было. |