Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 16 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

Путь до Женевы из Санкт-Петербурга планировали заранее. Леха и Никита отправились на место сразу из Мюнхена, сняв для нас дом на окраине города. Я ехал со Сталиным. Нас сопровождала пятерка наших парней под руководством Андрея Лихачева. Дзержинский остался в Санкт-Петербурге. Вопросов, которые приходилось постоянно держать на контроле, было очень много.

Поезд плавно отошел от перрона Николаевского вокзала, увозя нас в сторону границы. В купе первого класса, кроме меня и Сталина никого более не было. Андрей Лихачев с и остальные бойцы разместились в соседних купе, растворяясь среди пассажиров. Мы, как всегда, старались не привлекать внимание и путешествовали разными группами.

Иосиф Виссарионович с первых минут углубился в бумаги — папки с отчетами с предприятий, сводки от Дзержинского, последние телеграммы от Лехи и Никиты из Женевы. Он работал молча, изредка делая пометки на полях. Я же смотрел в окно на уходящие петербургские окраины, на промозглые осенние поля. Столица оставалась за спиной вместе с её бесконечными интригами, слежкой и нарастающим напряжением в ожидании грядущих событий.

Через пару часов, закончив с документами, Сталин аккуратно сложил бумаги в свой потертый кожаный портфель, достал трубку и набил ее табаком.

— Ну что, Илья, начинается! — сказал он, выпуская струйку дыма. — Скоро увидим, на что действительно готов Ульянов. Теория теорией, но пора смотреть в глаза реальности.

— Надеюсь, он окажется здравомыслящим человеком, —ответил я. — После тех аргументов, что мы везем, у него не должно остаться иллюзий насчет выбора правильной стороны.

— Иллюзии — вещь живучая, особенно у фанатиков. Кем окажется в конечном счете, Ленин покажет только время.

Разговор наш был неспешным, с долгими паузами. Мы обсуждали текущие дела, новые поставки станков, последние донесения от Ростовцева из Ширяево. Сталин был спокоен и сосредоточен. Встреча во многом определяла нашу дальнейшую работу. Либо мы найдем общий язык с самой влиятельной революционной фигурой за границей, либо нам придется выстраивать стратегию в противовес и ему, и его сторонникам.

На границе проверка документов прошла быстро — наши паспорта были в идеальном порядке, мы значились как коммерсанты, едущие на переговоры по поставкам оборудования. Никаких лишних вопросов нам не задавали, как и парням. Дзержинский продумал отличную легенду для всех.

За окном мелькали аккуратные немецкие станции, затем швейцарские пейзажи — ухоженные поля, уютные города, заснеженные Альпы вдали. Контраст с Россией был разительным. Я ловил на себе взгляд Сталина — он молча смотрел в окно, и по его сжатым губам было видно, о чем он думает. О том, какой могла бы стать Россия, если все пойдет по нашему плану.

Путь занял несколько дней. В Цюрихе мы пересели на поезд до Женевы. Наконец, вокзал Корнавен. Мы вышли на перрон, нас встретил холодный влажный ветер. Леха ждал нас у выхода. Он был в добротном пальто и котелке, сливаясь с местной публикой.

— Все чисто! — коротко доложил он нам с Иосифом, помогая нам с багажом. — За вами слежки не выявлено, кроме нас никто не встречает. Дом на окраине, как и договаривались. Никита с остальными парнями на месте ожидают.

Мы сели в нанятый экипаж и поехали на место. Женева жила своей размеренной жизнью. Студенты, банкиры, эмигранты — здесь все перемешалось. Снятый дом оказался неброским двухэтажным особняком с садом, стоявшим чуть в стороне от главных дорог.