Онлайн книга «Одинаковые. Том 6. Революция»
|
Никита встретил нас у двери: — Обстановка спокойная, — сказал он, после того как мы вошли в прихожую. — Ленин уже в городе. Встреча будет завтра в доме за городом в 15:00, дом арендован нами, сюрпризов быть не должно. Я решил, что для нормального разговора кафе совсем не годится. Сталин кивнул в ответ: — Верно решил! На следующее утро в домецарила деловая атмосфера. Леха и Никита уехали проверить место встречи и окончательно прочесать маршрут. К полудню они вернулись, доложив, что все чисто и подготовлено. Ленин приедет один — его постоянные спутники, Крупская и Зиновьев, останутся в городе. Для «Ильича» это была сугубо разведывательная миссия, и он предпочел действовать без свидетелей. Ровно в три из окна второго этажа мы увидели подъезжавший закрытый экипаж. Из него вышел невысокий, крепко сбитый человек в костюме-тройке и кепке. Он оглядел дом быстрым, цепким взглядом, затем решительно направился к входу. Через минуту Ленин поднялся в гостиную. Его встретили мы вдвоем со Сталиным. Помещение было аскетичным: стол, несколько стульев, на столе — самовар, бумаги и кожаный чемоданчик, который я привез с собой. — Владимир Ильич, — кивнул Сталин, протягивая руку. — Проходите, присаживайтесь. Ленин пожал ему руку, бросил на меня оценивающий взгляд и сел за стол. Он излучал концентрацию и готовность к спору. — Итак, товарищ Джугашвили, — начал он без предисловий, — ваши люди намекали на некие ресурсы и возможности. Я слушаю. История не терпит промедления, революционная ситуация зреет с каждым днем, а вы предлагаете ждать еще долгое время. И кто это вы, я признаться, тоже не понял. Это пассивность, авантюризм или непонимание диалектики момента? Сталин спокойно раскурил трубку. — Революция не только зреет, она неизбежна, — сказал он ровно. — Но стихийный бунт, приведет лишь к крови и реакции. А потом — к долгой и кровавой мясорубке, где брат пойдет на брата. Мы этого не хотим. Мы хотим управляемого перехода, с минимальными жертвами и сохранением хозяйства страны. За последние годы нам удалось не просто создать сеть предприятий. Мы выработали систему, при которой рабочие реально участвуют в управлении, а их уровень жизни — не чета казенным заводам или тем, где собственники работают по старинке, то есть выжимают из рабочего класса все соки. Это не благотворительность. Это эффективность. И это — реальная сила, опыт наконец, а не просто голые лозунги. Ленин усмехнулся, его глаза блеснули. — Очень трогательно, товарищ Джугашвили. Забота о рабочих в рамках прогнившего строя! Вы предлагаете латать заплатами старый кафтан, когда его давно пора сжечь! Маркс учил… — Маркс не жил в России! —холодно прервал его Сталин. — Он не видел нашей специфики. Разрушить — просто. А что вы будете делать завтра? Чем кормить города? Кто будет работать на заводах, которые остановятся из-за хаоса? Ленин вспыхнул: — Пролетариат сам найдет пути! Диктатура пролетариата… — Диктатура на пустой желудок — это бунт, который подавят штыками! — впервые вступил я в разговор. — а если она установится, то, чтобы прокормить этот самый пролетариат вам придется забирать последнее у крестьян. Последним вы надо сказать тоже не мало обещаете в своих программах! И не забывайте про угрозу, что как только страна ослабнет, ее попытаются растащить по кускам все кому не лень: японцы, немцы и англичане, которые только и ждут этого. У нас есть не только заводы, Владимир Ильич. У нас есть собственная разветвленная структура, способная действовать по всей стране. Есть подготовленные боевые отряды для специальных операций. Есть подводные лодки для защиты побережья от возможной будущей интервенции. Есть самолеты, которые в будущем будут решать исход любой войны. Мы не теоретики. Мы создали реальный инструмент для взятия власти и удержания ее. И все это направлено лишь на то, чтобы не допустить бардака. |