Книга Одинаковые. Том 6. Революция, страница 19 – Сергей Насоновский, Петр Алмазный

— По поводу «Искры», думаю, вы и сами понимаете, что сейчас в редакции засилье оппортунистов и ревизионистов из меньшевиков — Плеханова, Мартова, да покойных ныне Троцкого и Парвуса, — добавил я.

Лицо Ильича изменилось, он сглотнул:

— Что значит «покойных»?

— А вы ещё не в курсе? — спросил я. — Троцкий и Парвус на днях покинули этот бренный мир в мюнхенской квартире Александра Львовича. Увы, они заигрались и повели дело революции не туда. Особенно нас не устраивала их тесная дружба с банкирами, владельцами огромного капитала. Проще говоря, работали на кого угодно, но не на благо Родины.

Ленин, услышав мои слова, взял со стола стакан воды и жадно выпил до дна, поправив галстук. На лбу выступила испарина. Он, кажется, осознал, что общается с людьми, обладающими широкими возможностями. Неизвестно, испугался он за свою жизнь или сделал другие выводы, но точно — эта информация стала для него своеобразной шоковой терапией. После такого разговор сместился в более-менее конструктивное русло.

— То есть вы хотите, чтобы я и моя партия стали… вашими агентами? — Ленин снова усмехнулся, но уже без прежней уверенности.

— Мы хотим, чтобы вы «встроились в систему», — чётко сказал я. — Систему, которая уже работает. Мы даём ресурсы, кадры, технологии, управленческий опыт. От вас — идеология, кадровый резерв и легитимность в глазах радикальной интеллигенции. Без нас ваша революция — бунт, который задавят, просто бессмысленное кровопролитие. А без вас наш перехват власти может выглядеть как обычный дворцовый переворот.

— А что насчёт будущего устройства? — Ленин пристально посмотрел на Сталина. — Вы всё время говорите о «сохранении хозяйства» и «управляемом переходе». Это смахивает на буржуазный реформизм. Где в нем место диктатуре пролетариата?

— Диктатура — это не обязательно террор и разруха, Владимир Ильич, — Сталин выпустил струйку дыма. — Это, прежде всего, порядок и контроль. Мы строимгосударство, где ключевые отрасли — тяжёлая промышленность, транспорт, энергетика, стратегические ресурсы — будут под государственным управлением. Но рубить с плеча не станем. Мелкий и средний бизнес, крестьянские хозяйства — останутся. На первых порах точно. Пока не докажем, что наша система эффективнее. Пока государственные предприятия не будут работать лучше частных, пока наши коллективные хозяйства на селе не покажут результат выше частных.

— Постепенность? — Ленин поморщился. — Оппортунизм!

— Прагматизм! — поправил я. — Мы не можем отменить рынок одним махом. Но можем его возглавить. Наши предприятия уже сейчас задают тон. Через них мы можем влиять на цены и условия труда по всей стране. Через систему госзаказов — определять, что и в каких объёмах производить. Это и будет настоящая диктатура — экономическая, без лишней крови.

— А власть? — не унимался Ленин. — Советы? Учредительное собрание?

— Советы — да, — кивнул Сталин. — Но не как бутафорские говорильни, а как реальные органы управления на предприятиях и в городах, для начала на низовом уровне. С реальными полномочиями, но в рамках единого плана. Что касается Учредительного собрания… оно может быть полезным на переходный период, чтобы легитимизировать перемены. Дальше — формируем общий совет народных депутатов, как главный законодательный орган и правительство. Главное — чтобы власть была у тех, кто контролирует экономику и силовые структуры. А это будем мы. Это не даст реакции поднять голову на первом этапе.