Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 106 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Сам, — отрезал я севшим голосом.

Я перекрестился. Шепотом, одними губами, прочитал «Отче наш».

«Отец, — подумал я, глядя на крест, — я еще не знаю, во что все это выльется. Но, кажется, начинаю вставать на ноги, как ты и хотел».

И тут с неба спикировал Хан, в последний момент сбросив скорость и сев на мою руку в перчатке. Я погладил сокола, улыбнувшись.

— Ладно, — выдохнул я. — Поехали, ему тут одному не привыкать.

Вернулся к Звездочке, поправил подпругу, вскочил в седло. Крест остался за спиной, а наш путь лежал дальше.

До Георгиевска добрались уже под вечер. Заезжать в город не стали, остановились на окраине, на постоялом дворе, где и заночевали.

Кони — под навесом, мы — в общей горнице, на жестких нарах. Зато крыша над головой и каша горячая вечером и утром.

Утром снова в путь. Дорога пошла через степь, редкие балки, хутора.

Остались позади: Александрийская, Сухая Падина, потом Старомарьевское.

В каждой станице своя изюминка, свой базарчик, свои лица, но везде — казаки. Правда, чем дальше от границы, тем спокойнее нашему брату живется, и это заметно невооруженным глазом.

— Запоминай, казачонок, — бросил Яков как-то, когда мы шагом проходили по очередной слободке. — Все это наша земля, наши пращуры ее испокон века защищали и кровь свою лили за нее.

Я кивнул пластуну в ответ.

Чем ближе к Ставрополю, тем более многолюдной становилась дорога. Да и заметно шире стала. Чаще попадались телеги с товаром, офицеры верхом, чиновники в экипажах.

На пятый день, после полудня, на горизонте показались первые признаки города.

Крыши каменных домов, купола церквей, кое-где торчат трубы, над всем этим — пыль и дым, смешиваясь в легкую дымку.

— Ну, вот он, — сказал Яков. — Ставрополь. Город губернский, как ни крути. А губернатором у нас уже как год Петр Александрович Брянчанинов. До него был генерал-майор Волоцкой Александр Алексеевич.

— И на кой мне это? — спросил я без особого интереса.

— Дурень, знать надобно! — поднял он указательный палец вверх.

У городских воротбыла сутолока.

Крестьяне, казаки, армяне с гружеными телегами, купцы, солдаты, собаки — все это перемешивалось под крики городового.

Нас остановили, спросили, кто такие. Яков спокойно показал бумаги от атамана. Лишних вопросов задавать не стали, сразу пропустили.

— Сейчас сразу по делам? — спросил я, озираясь. Глаза разбегались от непривычного столпотворения.

— Сперва постоялый двор найдем, — отрезал Яков. — Не таскаться же по городу с седлами и котомками. Да и лошадям отдых нужен. Ну и перед тем, как начальству показываться, себя привести в порядок надо.

Постоялый двор нашелся неподалеку от центральной части города. Шумный, тесный, но не самый худший — Яков там, видно, уже бывал.

Во дворе стояли экипажи, телеги. Пахло навозом, дымом, а еще — едой из харчевни.

Мы сдали лошадей в конюшню, сняли свою поклажу. Хозяин, толстый, с масляным лицом, предложил комнату на четверых. После такой дороги и это было счастье.

— Закупки когда? — уточнил я, когда мы сгружали вещи на лавку в комнате.

— После дел, — жестко ответил Яков. — Сначала Афанасьев. Потом базары, лавки и твои затеи. Нам с казаками тоже кое-что надобно. Но все потом.

Я кивнул.

Хотелось уже сейчас рвануть в какую-нибудь оружейную, посмотреть, что тут по винтовкам. Но и правда — лучше подождать.