Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 107 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Сегодня уже поздно, — добавил он. — К Андрею Павловичу с утра двинем. Хозяин нам баню сделает. Пыль смоем, поужинаем — и на боковую.

Банька оказалась не чета моей в станице, но с дороги и эта за радость. В общем зале стоял шум: кто-то спорил о ценах на хлеб, кто-то ругался на чиновников, кто-то просто пришел напиться.

После еды я почувствовал, как меня клонит в сон, и сидеть в душном помещении уже не хотелось.

— Яков Михалыч, — потянул я. — Я на минуту на улицу выйду, воздухом подышать.

— Только без фокусов, — прищурился он. — Трактир не жечь, в драки не лезть, городовых не кусать. Справишься?

— Попробую, — хохотнул я.

Вышел на улицу. Вечер уже опускался на город, но еще до конца не стемнело. Кое-где начинали зажигать фонари.

Улица возле постоялого двора была не самой широкой, но довольно оживленной. Проезжали экипажи, проходили люди, кто-то тащил мешки, кто-то просто гулял с барышнями.

Я встал чуть в стороне, прислонился плечом к стене. Просто смотрел вокруг.Город дышал своей жизнью, ему было глубоко плевать, кто я такой, и что здесь забыл.

Мимо прошла пара офицеров, один бросил на меня беглый взгляд. Купчиха протащила за руку сына — тот пялился на мою шашку, как на диковинку.

Я уже собирался вернуться внутрь, когда с противоположного конца улицы показался экипаж.

Экипаж шел прямо по центру улицы. Народ торопливо прижимался к стенам, чтобы не попасть под колеса.

Я шагнул на край мостовой, пропуская. Но место тут было как назло наиболее узким, и один из коней задел меня боком.

Я инстинктивно ухватился за узду, чтобы не врезаться в стену позади. Кобыла фыркнула и дернулась, но я удержал.

Кучер дернулся, поднимая руку с кнутом. Я только голову чуть склонил. Хлыст полоснул по воздуху, задев папаху. Я ухватил кнут и резко дернул вниз. Кучер едва не вывалился с козел, заматерился на меня.

Из экипажа отдернули шторку.

— Ты что себе позволяешь! — молодой франт выскочил на мостовую, даже перчатки снять не успел. — Ты знаешь, кто я⁈

— Тот, чей конь чуть мне ребра не переломал, — ответил я.

Он бросился на меня, пытаясь ткнуть тростью в грудь. Я отбил руку, повернул его корпус, и дворянин, поскользнувшись, сел в грязь. Его цилиндр покатился к арыку.

Кто-то из зевак прыснул.

— Городовые! — заорал он, захлебываясь. — Арестовать!

Я с улыбкой смотрел на эту картину до тех пор, пока не расслышал свисток. По улице к нам уже бежали двое в мундирах.

Свисток городового ударил по ушам, я уже отчетливо мог разглядеть фигуры несущихся стражей порядка.

«Приехали, — подумалось мне. — Только полиции и не хватало».

Я шагнул чуть в сторону от экипажа и поднял руки ладонями вперед. Чтобы потом никто не сказал, будто казак первым полез в драку с городовыми.

Франт уже поднялся. Брюки в грязи, полы сюртука тоже, цилиндр так и валялся у арыка. Он отряхивался и бормотал ругательства.

— Вы… вы видели⁈ — он даже сорвался на визг. — Этот… казак… он напал на меня! На меня, Алексея Петровича Брянчанинова!

Фамилию он выкрикнул так, словно она должна была решить все его проблемы.

«Отлично, — холодком полоснуло по спине. — Вот теперь точно влип. Похоже, это сын самого губернатора. Сходил за хлебушком, твою дивизию».

Городовые подлетели одновременно. Один — пузатый, с усами в разные стороны, второй — жилистый, с серой щетиной и прищуренными глазами. У обоих свистки на бечевках, сабли на боку.