Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 120 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Во рту пересохло, и я, сделав глоток остывшего чая, начал рассказывать. Скрывать особо было нечего. Я в деталях поведал, что произошло на усадьбе. Но про то, что именно я напал на лагерь графа, говорить не стал. Просто не смог бы объяснить, куда пропали Прохор с казаком Ефремом. По ощущениям штабс-капитан не поверил, что к исчезновению Прохора я не причастен.

— Ну, Гриша, ты-то, может, Прохора и не убивал, — протянул он. — Вот только сам Жирновский, видать, в этом не уверен. И попытки отправить тебя на тот свет, скорее всего, с этим и связаны. Видать, этот душегуб многое знал, и Жирновский за свою шкуру беспокоился. Мало ли кому тот проболтаться мог.

— Вполне возможно, — коротко ответил я. — Но теперь-то что делать предлагаете?

— Смотри, Гриша: порка в усадьбе, — он начал загибать пальцы, — лагерь под Пятигорском, в лесу у Волчьего оврага, и прямо в твоем дворе. По всему выходит, что Жирновский всерьез решил тебя извести.

Я коротко кивнул.

— Во дела… — удивленно глядя на меня, сказал Яков, до этого никак не вмешивавшийся в наш разговор.

— Вот именно, — повернул голову к казаку Афанасьев. — Тебя все равно попытаются убить, Григорий, — сказал он спокойно, почти буднично. — И вот еще, — он протянул мне сложенный вчетверо лист плотной бумаги.

Я развернул его, и внутри что-то екнуло. На бумаге был четкий оттиск. Его будто поставили большой печатью или кто-то очень аккуратно нарисовал. В круге — сокол. Я сразу узнал этот рисунок. Такое же маленькое клеймо стояло на обеих моих шашках. На той, с которой я попал из будущего, и на той, что передал мне дед Игнат в Волынской. Еще изображение было похоже на мою свистульку, что висела на груди под рубахой. Я непроизвольно дотронулся до нее рукой и почувствовал отклик сапсана, который до сих пор с нетерпением ждал нашей встречи.

— Вижу, узнал? — спросил Афанасьев.

Я не стал отвечать, просто вытащил шашку из ножен и положил на стол, показав пальцем на клеймо.

— Во-о-от, — поднял палец вверх штабс-капитан.

Яков присвистнул.

— И что можешь сказать?

— Ничего не понимаю. Эта шашка— наша родовая. Ее мне дед Игнат передал, когда я в станицу вернулся.

— Вот как. А у меня сведения, что Жирновский разыскивает оружие с этим клеймом. Выходит, еще одна ниточка с этим аристократом связывает.

— Выходит так, — вздохнул я, и правда ни черта не понимая.

— Слишком много совпадений, Гриша, чтобы списать все на случайность.

Про деревянную свистульку и Хана, что где-то в окрестностях Ставрополя нарезал круги в ожидании нашей встречи, я рассказывать не стал. Пусть это будет только моей тайной.

— Ладно, — Афанасьев постучал пальцами по столу. — Бог с ним, с клеймом, потом разберемся. Давай к насущному.

— Это к какому? — насторожился я.

— К твоей шкуре, Гриша, — спокойно ответил он. — Я же сказал: тебя все равно попытаются убить.

— Радует, — буркнул я.

Яков фыркнул, но промолчал.

— Поэтому, — продолжил штабс-капитан, — я решил немножко подсобить графу. Раз уж он так старается.

— Как это? — не понял я.

— Дать им возможность попробовать еще раз, — усмехнулся Афанасьев. — Только на наших условиях.

Он наклонился вперед, глядя на меня пристально.

— Я собираюсь ехать в Георгиевск. Официально — по делу контрабанды. Неофициально — навестить Жирновского.

— И? — спросил я.