Книга Казачонок 1860. Том 1, страница 22 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Денщик Федот, сутулый и жилистый, оказался не из разговорчивых. Провел меня в глухой сарай с запахом сена и конского пота, махнул рукой на свободный угол.

— Вот стойла для твоих животин, а тут и себе постелешь. С водой сам разберешься, колодец во дворе.

Бросил охапку сена для подстилки и удалился, не попрощавшись. Ну и ладно, болтливость его мне ни к чему.

Развьючил лошадей, убрал седла и свою поклажу в дальний угол. Осмотрел еще раз свои «трофеи» при свете лучины. Лошадки и правда были худые, костлявые какие-то, но зато глаза умные, с огоньком. Хохотнул я вслух. Та, что поспокойнее — гнедая, с белой звездочкой во лбу, — показалась мне надежнее. Вторая, вороная, нервная, все время дергала ушами и переступала с ноги на ногу. Ее, пожалуй, и сбыть придется. Лишний рот, да и деньги сейчас не помешают.

Съел в темноте последнюю лепешку, добытую у абреков, запил водой из колодца. Прежде чем рухнуть на сено, вызвал перед глазами сундук. Все на месте: шашка, ружья, нехитрые припасы. Лихорадочно пробежался взглядом по содержимому — нет, ничего не исчезло. Выдохнул. Эта способность, дедово наследство из XXI века, была пока единственной опорой в этом мире.

Я понял простую закономерность: чем чаще пользуюсь сундуком,тем сильнее устаю и потом приходится набираться сил, отдыхать. Раньше об этом даже не задумывался, а вот теперь понял. И еще — когда я убирал пса и того абрека, то ощущал сильную слабость, и кровь из носа шла. Видимо, при перемещении живых существ внутренней энергии тратится гораздо больше. Возможно, есть еще зависимость от размера, и от веса…

Уснул, как убитый, проваливаясь в черную, бездонную яму, так и не придя к окончательным выводам по поводу приобретенной способности.

Проснулся еще до рассвета от того, что все тело ломило и ныло, будто меня переехало тем самым обозом, от которого мы с батей отстали.

Вышел из сарая. В предрассветной мгле станица была тиха и пустынна. Где-то кричал петух, мычала корова. Воздух был чистый, прохладный, пахло дымком. Потянулся и пошел к колодцу — оправиться и привести мысли в порядок.

План был прост: продать вороного коня, купить припасов в дорогу, раздобыть нормальную одежду — портки и рубаха уже превратились в лохмотья, а убогие вещи абреков носить постоянно не хотелось, к тому же они слишком заметные. Если повезет — загляну в оружейную.

Федот, кряхтя, разогревал на походной печурке котелок с кашей.

— Бог в помощь! Базар когда начинает работу? — спросил я, подходя.

— И ты здрав будь, паря! — буркнул он, не оборачиваясь. — Кто как… Кто с зарей, кто к восходу. К полудню уж все кипит.

— А оружейные лавки тут есть?

Казак наконец повернулся, уставился на меня.

— Оружейные-то? Тебе на кой, паря? — в его голосе сквозило не столько любопытство, сколько привычное недоверие.

— Поинтересоваться… Может, прикупить что, путь-то не близкий предстоит, до Волынской.

— Гм… — Федот плюнул в сторону. — Есть, на главной, у цирюльни. Хозяин Семен, выкрест, да еще Игнатий Петров. Но все не дешево. Смотри, чтобы не объегорили — особенно Семен может. — На вот поснедай! — протянул он мне миску с пресной кашей.

Позавтракал, поблагодарил Федота за горячую пищу. Есаул Клюев мельком появился на крыльце, кивнул мне и скрылся внутри. Видимо, дел у него было по горло.